Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Он явно не мужчина ее мечты, — заключила Гретхен, когда они продолжили экскурсию. — Это сразу бросается в глаза.

— Только не вздумай сказать об этом Брэду, — предупредил ее Рудольф. — Он собирается жениться на ней, хочет стать членом их семьи и основать собственную империю.

— Она очень мила, — сказала Гретхен.

— Достаточно мила, — поправил ее Рудольф. — Особенно для дочери босса.

Какая-то располневшая женщина, с вызывающе накрашенными губами и сильно подведенными глазами, в шляпе, смахивающей на тюрбан, что делало ее похожей на героиню кино 20-х годов, преградила дорогу Рудольфу.

— Eh bien, mon cher Rudolph [67] — Ну, мой дорогой Рудольф (фр.). , — сказала она, постоянно моргая и кокетливо изгибая губы. — Tu parles francais toujours bien? [68] — Вы говорите по-французски еще хорошо? (фр.).

Рудольф галантно поклонился, чего требовала эта знакомая ему шляпка-тюрбан.

— Bonjour, M-lle Lenaut [69] — Здравствуйте мадемуазель Ленаут (фр.). , — сказал он. — Je suis tres content de vous voir [70] — Я очень рад видеть Вас (фр.). . Позвольте представить вам мою сестру — миссис Берк. И моего друга — мистера Хита.

— Рудольф был самым способным учеником в моем классе, другого такого у меня больше не было, — сказала она, закатив глаза. — Я всегда была уверена, что он достигнет больших высот в этом мире. Это было видно по всему, за что бы он ни брался.

— Вы слишком добры ко мне, — сказал Рудольф, долго перед ней не задерживаясь. — Когда я учился в ее классе, я писал ей любовные письма, — объяснил он Гретхен с Хитом, когда они пошли дальше. — Правда, так и не отослал их. Отец однажды обозвал ее французской шлюхой… и дал пощечину.

— Что-то я не слышала этой истории.

— Ты многих историй не слышала.

— Как-нибудь вечерком, — сказала она, — мы с тобой сядем вдвоем и ты подробно расскажешь мне всю историю семейства Джордахов.

— Ладно, как-нибудь вечерком, — пообещал ей Рудольф.

— Вероятно, тебе было бы приятно возвратиться в свой родной город в такой торжественный день, — сказал Джонни.

Рудольф, помолчав немного, словно раздумывая, ответил:

— Для меня это просто еще один город. Ладно, пошли взглянем на товары.

Он повел их по магазинам торгового центра. «Инстинкт приобретательства», однажды сказал Колин, развит у нее, Гретхен, выше всякой нормы, но эта гигантская выставка-продажа, этот бесконечный поток товаров, которые неумолимо прибывали с американских фабрик и заводов, явно подействовал на нее удручающе.

Все, или почти все, что вызывало у нее глубокую неприязнь в двадцатом веке, было с большим искусством втиснуто в этот конгломерат нарочито провинциальных белых зданий, и это все создал ее брат, объединил в одно целое, и теперь он с присущей ему ложной мягкостью и скромностью взирал на это конкретное, материальное доказательство его предприимчивости и деловой хватки. Когда он поведает ей историю семейства Джордахов, она в ней непременно выделит одну главу для самой себя.

После осмотра магазинов Рудольф повел их к театру. Они вошли в зал. Здесь сегодня давала премьеру заезжая труппа из Нью-Йорка, какую-то комедию, и сейчас осветители регулировали свет. При оформлении зала вкус старика Калдервуда явно не был решающим фактором. Темно-красный цвет стен, обитые ярко-красным бархатом кресла смягчали бросающуюся в глаза суровость архитектурных линий интерьера, и Гретхен, заметив, с какой легкостью режиссер устанавливал сложное сценическое освещение, поняла, что денег на техническое оснащение зала не пожалели. Впервые за многие годы она почувствовала острое сожаление от того, что когда-то рассталась с театром.

— Как здесь красиво, Руди, — сказала она.

— Должен же был я продемонстрировать хоть что-то, что наверняка придется тебе по вкусу, — тихо сказал он.

Она коснулась его руки, прося прощения за ее, пусть невысказанную, критику всех прочих его достижений.

— Мы собираемся, — продолжал он, — открыть шесть таких, как этот, театров по всей стране, будем ставить в них наши собственные пьесы и не снимать их с репертуара, по крайней мере, две недели в каждом из них. Таким образом, каждой пьесе будет гарантирован прокат минимум три месяца, и мы не будем ни от кого зависеть. Если Колину захочется поставить пьесу у меня, то…

— Конечно, он будет рад поработать в таком театре, — перебила его Гретхен. — Он постоянно ворчит по поводу этих непригодных для искусства старых амбаров на Бродвее. Когда он будет в Нью-Йорке, я привезу его сюда — пусть посмотрит. Хотя, может, это не такая уж блестящая идея…