Ирвин Шоу - Богач, бедняк

Что, интересно, я-то делаю здесь, в этом мерзком месте? — подумала Гретхен. В раздевалке было ужасно жарко. И вообще, как я сюда попала?

— Ну вот и все, — сказал врач, отходя от пациента, и, склонив голову набок, полюбовался своей работой.

— Спасибо, док, — поблагодарил его Томас, открывая глаза. Он сразу же увидел Рудольфа и Гретхен. — Боже праведный, — воскликнул он, криво улыбаясь. — Что, черт побери, вы здесь делаете?

— Мне велено передать тебе сообщение, — сказал Рудольф. — Какой-то человек по имени Эл позвонил сегодня днем и сказал, что поставил на тебя пятьсот долларов. Ставки семь к пяти.

— А, добрый старина Эл, — довольно протянул Томас, бросив беспокойный взгляд в сторону молодой женщины с черным ворохом волос на голове, будто не хотел, чтобы она услышала это известие.

— Поздравляю с победой, — сказал Рудольф. Он, сделав к Тому шаг, протянул руку. Томас мгновение колебался, но потом, улыбнувшись, протянул свою опухшую, покрасневшую руку.

У Гретхен не хватило духу поздравить брата с победой.

— Я очень рада, за тебя, Томас, — она ограничилась лишь скромной похвалой.

— Д-а-а. Спасибо. — Он с любопытством посмотрел на нее. — Позвольте мне вас познакомить. Это — Рудольф, мой брат, Гретхен, моя сестра, а это — моя жена Тереза, мой менеджер мистер Шульц, мой тренер Пэдди, ну и вся моя команда… — Он небрежно махнул в сторону остальных.

— Рада с вами познакомиться, — сказала Тереза. Да, это ее голос Рудольф слышал по телефону, в ее голосе слышались подозрительные нотки.

— А я и не знал, что у тебя есть родственники, — сказал мистер Шульц. В голосе у него тоже звучали подозрительные нотки, словно наличие семьи — это нечто опасное, преследуемое законом.

— Да я и сам не был в этом до конца уверен, — признался Том. — Наши пути, как говорят, разошлись. Слушай, Шульц, выходит, на меня зритель валом валит, если даже мои сестра и брат покупают билеты в кассе? Черт подери!

— После сегодняшней встречи, — сказал Шульц, — я сумею набить до отказа весь Гарденз. Какая замечательная победа!

Менеджер был человек невысокого роста с животиком, похожим на баскетбольный мяч.

— Ну, тебе с родственниками, вероятно, есть о чем поговорить, обсудить новости, и поэтому мы вас покидаем. Завтра забегу к тебе, Томми, посмотрю, как бровь. — Надев пиджак, он с трудом застегнул его на животе. Тренер, подняв снаряжение Томаса, сунул его в сумку.

— Ну, всего хорошего, Томми. — И он вышел из раздевалки вместе с менеджером, врачом и остальными.

— Ну вот, мы теперь одни, — сказал Томас. — Какая приятная семейная встреча. По-моему, ее нужно отпраздновать, а, Тереза?

— Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть брат, сестра, — обиженно упрекнула его Тереза, повысив голос до визгливости.

— На несколько лет я просто забыл о них, — оправдывался Том. Он соскочил с массажного стола. — Ну а теперь, если дамы удалятся, я переоденусь.

Гретхен и Тереза вышли в холл. Там никого не было, и теперь ей стало легче, не было больше смрада и духоты. Когда Тереза надевала свою косматую лисью рыжую шубу, подергивая плечами и помогая себе руками, она сердито говорила: «Тоже мне!.. Если дамы удалятся!.. Как будто я никогда не видела его голым». Она смотрела на Гретхен с нескрываемой враждебностью, оценивая ее черное шерстяное платье, туфли на низких каблуках, ее спортивного покроя пальто. Гретхен видела, что она являет собой вызов ее жизненному укладу. Ее крашеные волосы, ее узкое платье, ее слишком стройные, вызывающие непреодолимую похоть у мужчин ноги, ее брак — все это неодолимо раздражало Терезу.

— Я и не знала, что Томми — выходец из такой благородной, с претензиями, семьи, — сказала она.

— У нас нет никаких претензий, — возразила Гретхен. — Так что вам нечего опасаться.

— До сегодняшнего вечера вы ни разу не удосужились посмотреть, как он дерется на ринге, — продолжала Тереза в агрессивном тоне. — Или я не права?

— Я не знала до сегодняшнего дня, что он — боксер, — спокойно ответила Гретхен. — Можно, я сяду, вы не против? Я очень устала. — Не дождавшись ответной реплики, она увидела у противоположной стены стул, подошла к нему и села, решив, что на том их беседа и закончилась. Тереза раздраженно подергивала плечами под своей шубой, потом принялась демонстративно расхаживать перед ней взад и вперед, в своих туфлях на шпильках, звонко постукивая острыми каблучками по бетонному полу коридора.

Томас медленно одевался, стыдливо отвернувшись от брата, когда натягивал на себя трусы, и время от времени вытирал полотенцем пот с лица, так как душ, по-видимому, мало ему помог. Он то и дело поглядывал в сторону Рудольфа, улыбался, качал головой и приговаривал: «Вот черт подери!»