Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Падение дома Ашеров, — пробормотал Брэд, сворачивая во двор. Рудольф так часто здесь бывал, что уже не обращал внимания на внешний вид дома, больше не высказывал своего мнения о нем. Для него — это дом Тедди Бойлана, и все тут. — Кто здесь живет? Дракула?

— Один друг, — ответил Рудольф. Он еще никогда не рассказывал Брэду о Бойлане. Бойлан заполнял другую нишу в его жизни. — Друг семьи. Он помог мне закончить колледж.

— Бабки? — спросил Брэд, останавливая машину и устремив критический взгляд на обветшавшее строение, похожее на бесформенную кучу камней.

— Да, немного, — сказал Рудольф. — Но мне хватило.

— Неужели он не может пригласить к себе садовника? Не может себе позволить?

— Может, но его все это не интересует. Пошли, сейчас познакомишься с ним. Там нас ждет бутылка шампанского. — Рудольф вылез из машины.

— Может, застегнуть воротник? — спросил Брэд.

— Да, пожалуй, — ответил Рудольф. Ожидая, когда Брэд прекратит возиться со своим воротником, затянул потуже свой галстук. Какая у него, однако, толстая, короткая шея плебея, подумал Рудольф. Он это заметил впервые.

Друзья пошли по усыпанному гравием двору к тяжелой массивной дубовой двери. Рудольф позвонил. Он был рад, что на сей раз не один. Ему не хотелось оставаться с глазу на глаз с Тедди Бойланом, ведь он привез для него кое-какие вести. Где-то в глухой дали зазвонил звонок, словно звенящий вопрос, обращенный к могиле: «Ты там живой?»

Дверь отворилась. На пороге стоял Перкинс.

— Добрый день, сэр, — поздоровался он. До них доносились звуки рояля. Рудольф сразу узнал музыку: Тедди играл сонату Шуберта. Бойлан постоянно водил его на концерты в Карнеги-Холл и часто ставил на проигрывателе для него пластинки с симфонической музыкой. Он все с большим удовольствием сознавал, что Рудольфу нравилось узнавать о музыке как можно больше и что он так быстро научился отличать просто хорошую от поистине великой. Вероятно, у него природный музыкальный дар.

— Я уже хотел было вообще бросить играть, но, к счастью, появились вы, — как-то разоткровенничался с ним Бойлан. — Ненавижу слушать ее в одиночестве, ненавижу слушать ее с такими людьми, которые только притворяются, что она их интересует.

Перкинс повел молодых людей в гостиную. Он шел впереди, шагов на пять, а они — за ним, друг за другом, и со стороны могло показаться, что это — небольшая скромная процессия.

Брэд перестал горбиться, выпрямился и теперь шел не сутулясь, как обычно, по-видимому, мрачный коридор оказывал на него свое магическое воздействие.

Перкинс открыл дверь в гостиную.

— Мистер Джордах с приятелем, сэр, — громко объявил он.

Бойлан, закончив пассаж, остановился. На столе стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом и два рифленых стакана.

Бойлан встал навстречу им, улыбаясь.

— Добро пожаловать! — Он протянул руку Руди. — Как приятно снова увидеть тебя. — Бойлан провел два месяца на юге и сильно там загорел. Волосы его и прямые ресницы выгорели от жаркого солнца.

Пожимая руку Бойлану, Рудольф заметил какую-то легкую перемену в его лице, и этот факт его тут же озадачил.

— Позвольте представить вам моего друга, мистер Бойлан, — сказал Рудольф. — Брэдфорд Найт. Мой сокурсник.

— Как поживаете, мистер Найт? — радушно поинтересовался Бойлан, пожимая ему руку.

— Очень рад познакомиться с вами, — сказал Брэд, и его оклахомский акцент стал вдруг еще более заметным, чем обычно.

— Насколько я понимаю, сегодня можно вас поздравить тоже.

— Думаю, что так. По крайней мере, теоретически так, — широко улыбнулся Брэд.

— Нам нужен третий стакан, Перкинс, — Бойлан жестом указал на бутылку шампанского.

— Слушаюсь, сэр, — Перкинс во главе воображаемой им всю жизнь процессии вышел из комнаты.

— Ну, как показался этот демократ? Был ли он назидательным, как всегда? — спросил Бойлан, повертев в ведерке со льдом бутылку. — Говорил ли он о злоумышленниках, подрывающих великое наше благосостояние?

— Нет, он говорил об атомной бомбе, — ответил Рудольф.

— Их изобретение, демократов. Сообщил ли он, на кого они собираются ее сбросить в следующий раз?

— Судя по всему, он не хочет ее ни на кого бросать, — сказал Рудольф. Почему-то ему сейчас захотелось встать на защиту члена кабинета. — Вообще-то он говорил о многих здравых вещах.

— На самом деле? — Бойлан вновь поворачивал бутылку кончиками пальцев. — Может, он в глубине души республиканец по убеждениям?