Ирвин Шоу - Богач, бедняк

Том поцеловал Клотильду и пожелал ей спокойной ночи. Она, проведя теплой ладонью по его щеке, нежно ему улыбнулась. Она лежала в кровати под одеялом, волосы разметались на подушке. На ночном столике горела лампа, чтобы он вышел из ее комнаты, не расквасив себе нос, или не налетел на кого-нибудь из домочадцев. Том бесшумно затворил за собой дверь. Полоска света в щели двери пропала — Клотильда выключила лампу.

Он, пройдя через кухню, вышел в коридор и стал медленно подниматься по темным ступенькам, держа в руках свитер. Из спальни дяди Гарольда и тети Эльзы не доносилось ни звука. Обычно там стоит такой храп, что сотрясается весь дом. По-видимому, сегодня дядя Гарольд уютно спал на боку. Никто из их родственников в Саратоге не умер. Дядюшка потерял три фунта веса и ничего там не пил, кроме воды.

Томас по узенькой лестнице прошел на самый верх, к себе на чердак, открыл дверь, включил свет. На его кровати в своей полосатой пижаме сидел дядюшка Гарольд собственной персоной.

Моргая на свет, он ласково улыбнулся. Во рту его зияла большая дыра: четырех передних зубов не было, а мост он снимал на ночь.

— Добрый вечер, Томас, — сказал дядя. Без переднего моста речь дяди была невнятной, он шепелявил.

— Привет, дядя Гарольд, — поздоровался Томас. Он, конечно, понимал, что волосы у него взъерошены и от него пахнет духами Клотильды. Интересно, что дяде понадобилось в его комнате в столь поздний час? Прежде он к нему никогда не поднимался. Том понимал, что сейчас ему нужно быть очень осторожным, подбирать правильный ответ и нужную интонацию.

— Уже довольно поздно, ты не находишь, Томми? — сказал дядя Гарольд низким голосом.

— На самом деле? — переспросил Том. — Знаете, не посмотрел даже на часы. — Он стоял возле двери, стараясь держаться подальше от дяди. Почти голая комната. У него немного личных вещей. На комоде — книжка из библиотеки «Всадники из Перпл-Сейджа» [37] «Всадники из Перпл-Сейдж» (1912) — приключенческий роман Зейна Грея. . Ее ему посоветовала почитать библиотекарша. Роман непременно понравится, заверила она его.

— Уже довольно поздно, ты не находишь, Томми? — Массивный дядя Гарольд, казалось, заполнял собой всю маленькую комнатку. Он сидел в своей полосатой пижаме посередине кровати, и от его веса она сильно прогнулась. — Почти час ночи, — продолжал дядя Гарольд. Из его рта вылетали мелкие капельки слюны: так проявлялось отсутствие верхних зубов. — Поздно, нужно заметить, тем более для такого парня, как ты, с молодым, растущим организмом, которому приходится вставать очень рано и трудиться целый день. Развивающемуся организму, Томми, требуется полноценный, продолжительный сон.

— Я не знал, который сейчас час, — оправдывался Томми.

— Чем же ты занимался в час ночи, Томми, какие нашел для себя развлечения?

— Бродил по городу, — отважно соврал он.

— Ах, эти яркие огни, — сказал дядя Гарольд. — Яркие огни городка Элизиума, штат Огайо!

Том притворился, что хочет спать, зевнул, потянулся. Бросил свитер на спинку стула.

— Как хочется спать! Скорее бы в постель!

— Томми, тебе нравится у нас в доме? — зашепелявил дядя Гарольд, брызгая слюной.

— Конечно, нравится, а почему вы об этом спрашиваете?

— Тебя здесь вкусно кормят, так же, как и всех членов нашей семьи, не так ли?

— С едой у вас все в порядке, — согласился Том.

— Хороший дом, прочная крыша над головой, — из-за дырки во рту у дяди получилось не «крыша», а «срыша».

— Жаловаться не на что, — понизил голос Томас, чтобы, не дай бог, не приперлась сюда еще и тетушка Эльза и не приняла участие в ночной беседе.

— Ты живешь в приятном, чистом доме, — продолжал нудеть дядя Гарольд, — все здесь относятся к тебе, как к родному, как члену нашей семьи. У тебя даже есть свой велосипед.

— Жаловаться не на что, — повторил Том.

— У тебя хорошая работа. Ты получаешь хорошую зарплату, как взрослый мужчина. А кругом всем грозит безработица. К нам приезжают миллионы людей, не имеющих работы, но ты механик, и тебе работа гарантирована всегда.

— Да, я могу сам о себе позаботиться, — сказал Томас.

— Ты, конечно, можешь позаботиться о себе самом, кто говорит другое? Но ты ведь плоть от моей плоти, кровь от моей крови. Я принял тебя безропотно, без возражений, когда твой отец попросил меня приютить тебя. Там, в Порт-Филипе, ты попал в беду, и я, твой дядюшка, ни о чем тебя не спрашивал, не задавал лишних вопросов. Разве не так? Тетя Эльза тоже радушно приняла тебя.