Кэтрин Борн - Обрести надежду

— Слава Богу, я одна, — искренне призналась Грейс и заметила, что слова эти тронули Мэтта, который, наверное, никогда не слышал от женщин ничего, кроме пожелания всю жизнь быть рядом с ним. Его, кажется, очень удивило, что Грейс не похожа на всех.

— Слава Богу, одна?! — произнес он вслух, скорее для самого себя. И тут его осенило. — А замужем ты была?

— Да, я была замужем, — ответила Грейс и быстро прибавила: — А ты был женат?

Мэтт посмотрел на нее с удивлением:

— А я думал, это знают все.

— Ничего подобного, — сказала Грейс. — Пока ты сюда не загремел, я о тебе вообще ничего не знала и в личную жизнь Мэтта Коннера не посвящена. — Это, конечно, была неправда — Грейс «пошуршала» в Интернете и узнала, что он не только не был женат, но и не имел постоянной девушки, которая могла бы продержаться у него больше нескольких месяцев.

— То есть ты про мою личную жизнь? — Мэтт хохотнул, как над старой доброй шуткой. — Когда репортеры и фотографы крутятся все время под ногами, какая уж тут личная жизнь?.. — Он обвел рукой продезинфицированную палату с ее трубками, капельницами и прочим снаряжением. — Вот она — моя личная жизнь!

Впрочем, слова эти не воспринимались как нытье — Мэтт Коннер, находясь в больнице, оказывается, находил удовольствие в уединении, которого не видел уже много лет.

Грейс хотела, чтобы он продолжал говорить, поэтому спросила:

— А как ты познакомился с Майклом Лэвендером? — Ей и впрямь было интересно.

Этому вопросу Мэтт обрадовался — не от великой любви к Лэвендеру, а из-за возможности ответить подробно.

— Я тогда работал в одном гадюшнике в Сан-Антонио, — сказал он. — Майкл приехал туда из Лос-Анджелеса искать таланты на местном театральном фестивале. Пришел в бар, где я работал, увидел меня и спросил, не пробовал ли я когда-нибудь себя в актерском деле. Ролей я никогда никаких не играл, а вот выступать очень любил, поэтому поехал вместе с ним в Лос-Анджелес, и первой работой, которую нашел мне Майкл, были съемки в пивном рекламном ролике.

Грейс не стала вслух хвалить Мэтта за отличную память и правильно выстроенную речь — не хотела, чтобы он радовался раньше времени, но сама очень радовалась за него.

— А реклама какого пива? — полюбопытствовала Грейс, хотя сомневалась, что когда-нибудь видела это по телевизору.

Мэтт усмехнулся:

— Да ну, мне стыдно, нечем тут гордиться.

— Ну, это понятно. А делать-то что надо было?

— Нет, я скажу, только ты про меня ничего плохого не думай, ладно?

— Ну конечно.

— В общем, в этой рекламе у меня был обед при свечах с одной красавицей. Мы с ней сидим в дорогущем ресторане, она пьет вино, у меня — «Буд лайт». Вдруг от свечи загораются сушеные цветочки на столе. Моя подруга начинает вопить, требуя, чтобы я затушил пламя своим пивом. Но я не могу расстаться с ним, потому что оно очень вкусное. Вместо пива я выливаю на огонь ее суп, а когда ничего не получается, я срываю с ее шеи шарфик и начинаю им сбивать пламя.

— Надо же, как смешно!

— Да. Этот ролик крутили во время Суперкубка.

— Кто знает, может, в тот момент ты и стал звездой.

Мэтт пожал плечами:

— Да, мне тогда повезло. Мне вообще всегда везло. До последнего времени.

— Ничего подобного! — возразила Грейс. — Тебе и сейчас повезло. Повезло, что остался жив. Что можешь ходить. Так что давай не раскисай, а постарайся научиться вырабатывать у себя оптимизм. Сделаешь это? Для меня.

Мэтт улыбнулся с какой-то грустной благодарностью.

— Конечно, — ответил он и закрыл глаза.

Однажды вечером, ближе к концу первой недели после того, как Мэтт пришел в себя, когда Грейс измеряла ему пульс, он вдруг попросил:

— Я хочу покататься.

— Покататься? — удивилась Грейс, отметив у него блестящий пульс в восемьдесят ударов. Показания она занесла в его медицинскую карту.

— Да. В инвалидной коляске, — сказал Мэтт, хотя благодаря ежедневным занятиям с физиотерапевтом мог прекрасно передвигаться на своих двоих.

— В два часа ночи? — снова удивилась Грейс.

— А по-моему, самое подходящее время. В коридорах пусто.

Как странно — еще вчера Грейс мечтала поводить Мэтта по больничным коридорам, напоминавшим пустынный белый пляж. Поводить, поддерживая его временами под руку, чтобы он не упал.

— А ногами походить ты разве не хочешь? — спросила она.

— Нет, — сказал Мэтт с легкой капризцей в голосе, свойственной всем кинозвездам. — Я хочу покататься.

— Хорошо, — дипломатично согласилась Грейс, понимая, что он, наверное, устал и не расположен ходить пешком. — Немного покатаешься — и спать.