Дженди Нельсон - Небо повсюду

Внутри меня все органы меняются местами.

Джо осторожно накрывает мою руку своей, словно напоминая, что мне нужно открывать рот и говорить слова. Увидев этот жест, Тоби вспыхивает от ярости. Что с ним сегодня такое? Он ведет себя так, словно встречался со мной, а не с моей сестрой. Словно это не с ним мы целовались дважды при смягчающих обстоятельствах.

Я говорю:

– Джо только что переехал в город. – Я звучу, как нормальный человек. Хорошее начало.

Тоби вежливо кивает. Я собираюсь сказать: «Тоби был бойфрендом Бейли», но мне до тошноты не хочется произносить это «был» и чувствовать себя предательницей.

Но Тоби смотрит на меня и произносит:

– Ты распустила волосы.

Это что? Так люди не здороваются. Надо было сказать что-то вроде «Как дела, приятель?», или «Тебе понравится в Кловере», или «Ты катаешься на лыжах?». Что угодно, только не «Ты распустила волосы».

Джо, кажется, этот комментарий никак не задевает. Он гордо улыбается мне, точно доволен, что это именно он освободил мои волосы от оков.

И тут я замечаю бабулю. Она стоит в дверях и наблюдает за нами. Она окуривает кухню, вытянув горящий стебель шалфея, как волшебную палочку. Бабуля быстро осматривает меня с головы до ног, приходит к выводу, что я достаточно оклемалась, и, указывая палочкой на Тоби, говорит:

– Знакомьтесь, мальчики. Это Джо Фонтейн, а это Тоби Шоу, ухажер Бейли.

Уф-ф! Я вижу, как Джо окатывает волна облегчения. Вижу, как мозаика сложилась у него в голове. Он наверняка считает теперь, что между нами с Тоби ничего нет: какая сестра пойдет на такое?

– Слушай, прости меня, пожалуйста, – обращается он к Тоби.

– Все нормально. – Тот натянуто улыбается, но улыбка получается злобной.

Джо, однако, этого не замечает, окрыленный словами бабули. Он поворачивается со своим обычным оживлением и направляется к братьям. Бабуля идет за ним.

– Мне пора уходить, Ленни.

Музыка почти заглушает слова Тоби. Я оборачиваюсь и вижу, что Джо уже склонился к своей гитаре и глух ко всему на свете, кроме нот, что извлекают его пальцы.

– Я провожу тебя, – говорю я Тоби.

Тоби прощается с бабулей, дядей Бигом и Фонтейнами. Его внезапный уход всех удивляет, а особенно бабушку, которая начинает что-то подозревать.

Я иду с ним до грузовика. Мы с Люси и Этель наперебой тявкаем у его ног. Он открывает дверь, но не садится, а стоит, опираясь на корпус машины. Мы смотрим друг другу в глаза, и теперь на его лице нет ни следа того спокойствия и мягкости, которые я привыкла видеть; им на смену пришли ярость и смятение. Он превратился в крутого скейтбордиста, и я против своей воли нахожу это привлекательным. Я чувствую, что между нами течет какой-то поток, чувствую, как это течение выходит из-под контроля. Что это? Он глядит мне в глаза, потом переводит взгляд на мои губы, а потом медленно, по-хозяйски, осматривает меня с головы до ног. Почему мы не можем просто перестать? Меня охватывает беспечность, точно мы вместе несемся по воздуху на его борде, не заботясь о безопасности, забыв о последствиях. Нас пьянит скорость, отвага и жадное, голодное ощущение жизни. Но я говорю ему:

– Нет, не сейчас.

– Когда же?

– Завтра. После работы, – отвечаю я вопреки здравому смыслу. Вопреки любому смыслу.

(Написано на стенке шкафа Бейли)

Когда я возвращаюсь, бабуля кружится по гостиной с палочкой шалфея, точно фея-переросток. Я прошу у нее прощения и говорю, что мне нехорошо и я полежу наверху.

Она замирает, не докружившись. Она точно чует, что дело нечисто, но отвечает: «Хорошо, Горошинка». Я извиняюсь перед остальными и желаю им спокойной ночи самым непринужденным голосом, на который способна.

Джо идет за мной из комнаты, и я думаю, что пора мне уже уйти в монастырь, в затвор, к сестрам.

Он дотрагивается до моего плеча, и я оборачиваюсь к нему лицом.

– Надеюсь, то, что я сказал в лесу, тебя не испугало… надеюсь, не из-за моих слов тебе так плохо…

– Конечно нет.

В его широко распахнутых глазах плещется беспокойство, и я добавляю:

– На самом деле, меня это очень даже обрадовало.

И это, разумеется, правда. Если не вспоминать, что сразу же после его признания я назначила свидание жениху своей мертвой сестры. И бог его знает, чем мы будем с ним заниматься!

– Хорошо. – Он гладит меня по щеке, и снова я пугаюсь такой нежности. – Потому что я схожу с ума, Ленни.