Наталия Костина - Только ты

– Только за свою еду я плачу сама. Идет?

– Да как хочешь… – он пожал плечами.

Когда они уже доедали незамысловатый ужин, выбранный его спутницей, Лешка неожиданно спросил:

– Кать, а если в парке поставить камеры ночного видения?

– Мы будем иметь еще один эпизод в нашей коллекции, записанный в цифре, только это все равно ничего не даст и вряд ли мы его поймаем, – сказала она, подчищая с тарелки остатки удивительно вкусного соуса, которым было полито нежное мясо. Здесь хорошо готовили… или просто она давно не ела ничего, кроме пережаренных пирожков и рогаликов с повидлом «без генно-модифицированных добавок», но с отчетливым химическим привкусом?

– Почему?

– Оно и видно, что ты пять лет прохлаждался и теоретизировал в этом своем… – она почему-то постеснялась сказать «Рио-Криво». Все-таки он этого не заслуживал. По крайней мере сегодня. – У вас, наверное, ничего серьезного и не случается…

– Почему же? – он пожал плечами. – Случается… но бытовуха больше, конечно… Ну, ты права, права – маньяков у нас нет, не было и не будет, я надеюсь!

– Леш, я же все-таки опер и поэтому ответила тебе как опер. Я на своей работе, может, и не целую собаку съела, но половину – это точно. Во-первых, пока поймут, что это не парочка в кустах, а наш убийца и его жертва, пока доедут, его и след простынет. Во-вторых, идея, конечно, богатая, но цеплять на весь парк камеры наблюдения… Денег на это нет. И не дадут. Чтобы на это выделили хоть что-то, он должен не пять женщин задушить, а по крайней мере пятьдесят, – закончила она мрачно. – Да, и в-третьих: качество ночных записей настолько плохое, что в лучшем случае мы будем иметь представление только о его росте и телосложении, не более того. И еще: эти самые камеры монтировать нужно. По всему парку! А он будет ходить, смотреть на это и посмеиваться. И следующую жертву мы найдем не под камерой, а в аккурат позади нее. Или вообще не там, а где-нибудь в другом месте. В Ботаническом саду. Или в парке Шевченко, например. Там такой проходняк между метро, Сумской и универом, что даже думать тошно… Выбирай – не хочу! Ты письма его не читал. По ним видно, что он человек умный. Даже слишком, – закончила она и потянулась за сигаретами, но вовремя вспомнила, что курить тут нельзя, и со вздохом положила пачку обратно.

– Но он же псих!

– Леш, а что, псих не может быть умным? Ты дела серийных маньяков читал? Я лично все последнее время только этим и занимаюсь. У большинства из них уровень умственного развития гораздо выше среднего. Да и психолог определил тип нашего душителя как организованный несоциальный. Этот тип вообще отличается высоким индексом интеллекта. У нас, например, не принято тестирование по шкале IQ, но в Америке всех пойманных маньяков подвергали тестированию. И у большинства представителей такого типа IQ достигал очень высокой отметки – 145 пунктов. Порог гениальности…

– Да, я знаю, – перебил ее лекцию несколько раздосадованный Лешка. – Я не такой тупой, как ты думаешь, и в своем Мухосранске – как ты частенько намекаешь – не сплю на работе по восемь часов от нечего делать! И как только вся эта бодяга у вас началась, я тоже начал рыть и освежил в памяти кое-что. У Эдмунда Кемпера, насколько я помню, показатель вообще в 150 пунктов. Его даже в расход не пустили, как подавляющее большинство серийников. Он сейчас помогает полиции вычислять других маньяков.

Катя с удивлением взглянула на своего спутника:

– Спасибо за информацию. Интересно, я этого не знала…

– Кать, я не просто так, чтобы впечатление произвести, не думай… Вот, хочу попросить, чтобы меня включили в группу.

– Зачем? – жестко спросила Катя. – Ты же помощник прокурора, а не опер. Зачем тебе вся эта беготня, напряги, втыки каждый день? Что ты с этого будешь иметь?

– У меня еще почти два месяца этих курсов. И времени остается много. После обеда я вообще свободен. А по вечерам хоть волком вой. И даже ты меня все время гонишь…

Кате вдруг стало стыдно. Действительно, что же она так… он, в сущности, неплохой человек… ну, молодой был совсем, зеленый, увлекся… Как там говорила Наталья? Солнечный удар? Она сама до него тоже влюблялась несколько раз, вернее, думала, что влюблялась. С ним же все оказалось совсем не так. Оказывается, она еще помнила, как было с ним … С Лешкой ей действительно было хорошо, и влюбилась она в него так сразу и безоглядно, что это действительно можно было назвать солнечным ударом. А потом все кончилось в один момент. Ее послали в нокаут. Попросту дали под дых. И она мучительно долго не могла вдохнуть… И болело тоже невозможно, невыносимо, словно бы ее солнце превратилось в раскаленную лаву и жгло, прожигало до костей. А он просто исчез… и не захотел помочь, и даже не знал, как ей тогда было больно. А еще были все эти гнусные шепотки за спиной… усмешки… она просто чувствовала, как в нее тычут пальцами. Хотя, возможно, ничего этого не было: ни шепотков, ни рассуждений о ее фригидности и полной некомпетентности в постели – иначе бы тогда зачем ее жених привел к себе эту блондинку? Да еще почти накануне свадьбы?