Наталия Костина - Только ты

– А чем мы там будем заниматься?

– Ну… поедим для начала. Ты есть хочешь?

– Нет, – сказала она, подумав. – Есть не хочу. Вот посидеть спокойно хочу. Кофе выпить. И чтобы никто не дергал, не задавал наводящих вопросов, не ставил оценок… вообще никаких вопросов не задавал! И чтобы никуда не бежать. Танцевать не буду, – сразу предупредила она. – О работе тоже говорить не буду.

– Так что, ты согласна? – казалось, он не верил своим ушам.

– Сейчас соседского кота покормлю и спущусь, – пообещала Катя.

Думать ни о чем не хотелось. Все эти две недели, пока она днем неизвестно зачем зубрила гражданское и хозяйственное право, разбиралась в видах и правомочности сделок и договоров, а потом бежала на работу и переключалась на дело о серийном убийце, ее мозг был перегружен актами, протоколами о намерениях и протоколами осмотров мест происшествий… отчетами, фотографиями, сортировкой данных, и снова протоколами, фотографиями, экспертизами… Разум ее был занят, но душа болела и протестовала. И Катя снова и снова пыталась понять: отчего она не такая, как другие? Что за потайной изъян имеется в ее внешности или характере, из-за которого ее предал сначала Лешка, а затем Тим? То, что Лешка сейчас снова был рядом, да еще и так упорно за ней ухаживал, она почему-то в расчет не брала. Его присутствие не помогало, не льстило ее самолюбию и не врачевало душу, в которой снова открылась старая рана. Когда уже все зажило, зарубцевалось, покрылось новой кожей, как после ожога… Когда она снова почувствовала себя женщиной – любящей и любимой…

– Может, все-таки потанцуем?

Негромкая музыка была такой же теплой, как и огоньки свечей на столах, она подумала – и согласилась. Ее спутник вел себя безупречно – не прижимал к себе, не хватал ни за какие места, а точно и немного отстраненно вел свою даму в плавном ритме. Ритме, который каким-то непостижимым образом совпадал с ее настроением, и с вечером, и с этим маленьким ресторанчиком со свечами на столах, в уютном зальчике которого они сейчас танцевали. Он попросил у официантки вазочку и поставил на стол уже начавшие привядать цветы, и те немедленно откликнулись, ожили, расправили лепестки, отсвечивающие янтарем и золотом. Только лента, которой был перевязан букет, выпадала из общего колорита – красная, с широкой нахальной золотой каймой… слишком броская и яркая для этих скромных цветочков. Интересно, почему Лешка всегда выбирает такие кричащие аксессуары: лакированные открытки, красные ленточки, позолоту… или ему просто их предлагают, а он не отказывается? Как не отказался от той грудастой блондинки когда-то… которая была так не похожа на нее, Катю. Черт возьми, зачем она снова бередит давно отболевшее? Да пошли они оба: и Лешка, и его блондинка! И еще: если рассуждать логически, как она привыкла по работе, той блондинке надо было бы «спасибо» сказать, а не ненавидеть ее до черной пелены в мозгу. Ну а Лешка… он зачем-то снова тут, рядом. И, если она захочет, он послушно пойдет к ней и останется до утра… нет, этого она как раз и не намерена допустить! Даже если бы он был последним мужчиной на свете, она бы его все равно на порог не пустила. Особенно после того, как Тим… нет, о Тиме она сегодня тоже не хочет. С Тимом ее теперь уже ничего не связывает. Она сама разорвала ту единственную ниточку, которая еще оставалась и за которую она могла потянуть… или даже не потянуть, а просто подержать в руках… почувствовать, что она еще существует. И потом: ей все время казалось, что его вещи и он сам связаны. Существует какое-то неуловимое притяжение – и вот она сама недрогнувшей рукой разрезала… оборвала. Все разбила… не оставила даже пустячка… того же милого поросенка… Ну что ей стоило не отдавать его?! Убрать с глаз долой, засунуть далеко в стол, но знать, что он тут, у нее дома… и, может быть, Тимка почувствует тогда, как ей одиноко и плохо, – и придет…

С улицы, вернее, из внутреннего дворика, сейчас пустовавшего по случаю непогоды, тянуло поздней петунией и душистым табаком, высаженными вдоль стены. И кафешка, и улица были не шумными, хотя и находились в самом центре города. Да и не улица это была, а так, улочка. И маленький ресторанчик с двориком, отгороженным от тротуара кованым забором, был здесь уместен, и петунии, и даже Лешка, как с удивлением заметила она. Почему она не бывала здесь раньше? Вместе с Тимом? Ведь это совсем рядом с их домом? Нет, теперь только ее домом…

– Может, все-таки поешь? – предложил он заботливо, когда танец кончился и они вернулись за столик.