Кэти Гольке - Спасая Амели

Я никогда не могла до конца понять, как удалось втянуть в это одну из самых просвещенных наций в мире и низвести ее до того, чтобы лишить часть населения элементарных гражданских прав и человеческого достоинства, а другую заставить фактически соучаствовать в уничтожении целых народов. Отчего это нацисты возомнили, будто их желания и потребности важнее всего, будто они принадлежат к высшей расе, а всех, кого их вожди считают «неполноценными», следует непременно уничтожить? Почему народ – и в первую очередь Церковь – ничем не выразил свой протест? И коль скоро такой крутой поворот в культуре и социальном поведении однажды произошел, может ли подобное повториться? И может ли произойти такое в Америке?

В поисках ответов на эти вопросы я проследила развитие псевдонауки, именуемой евгеникой, в Соединенных Штатах и Германии. Ее адепты ставили своей целью покончить с тяжелыми болезнями, а равно отсечь определенные ветви на древе рода человеческого, всячески развивая вместо них другие. Гитлер, который в книге Mein Kampf откровенно высказал свои намерения, был в восхищении от евгеники. Я, кроме того, внимательно изучила историю прихода Гитлера к власти, историю развития Третьего рейха и события Второй мировой войны. Мне необходимо было понять, как это все начиналось, почему людям, жившим в ту пору, все это безумие казалось чуть ли не нормой.

Ответы, возникшие из тщательно просеянных фактов, складываются в очень пеструю, очень сложную картину, но что самое печальное: далеко не все из них относятся к временам, навсегда отошедшим в прошлое. На самом элементарном уровне, как мне кажется, сделали свое дело страх, зависть, высокомерие, желание подняться над ближним – чувства, порождающие непрерывную борьбу и раздоры в нашем мире. Эти низменные чувства целиком овладели душами немцев, которые готовы были хвататься за соломинку, лишь бы дождаться пришествия своего спасителя, ибо Германия стремилась так или иначе выкарабкаться из той бездны, в которую ее низвергли бедствия Первой мировой войны и долговременные последствия Версальского договора. Думаю, что много правды содержит известное выражение: «Для торжества злых сил требуется одно-единственное непременное условие – полное бездействие людей доброй воли» [61].

Пастор Дитрих Бонхёффер был одним из немногих инакомыслящих, которые очень скоро осознали опасность, проистекающую из абсолютной власти Гитлера и установки на личную преданность фюреру, которая считалась важнее всего прочего, в том числе и веры в Иисуса Христа. Бонхёффер писал: «В церкви существует лишь один алтарь – алтарь Господа Вседержителя… И тот, кто стремится к чему бы то ни было иному, пусть не приближается к алтарю: не место ему среди нас в доме Божием… В церкви имеется лишь один амвон, и с него неизменно проповедуется вера в Бога и никакая иная, возглашается только воля Божия и ничья больше, хотя бы иная воля и направлялась добрыми намерениями».

Прочитав Mein Kampf , Бонхёффер также понял, что Гитлер твердо намерен сделать все то, что пообещал в своей книге. Пастор ясно видел, к каким последствиям приведут Нюрнбергские законы и Арийский параграф, которые лишили евреев Германии гражданства и всех связанных с ним прав, а также отстранили евреев, принявших христианство, от активного участия в общественных и церковных делах. А ведь исторически сложилось так, что в Германии евреи-христиане исчислялись десятками тысяч. В период правления гитлеровцев почти все они были уничтожены в лагерях смерти вместе с их братьями, сохранившими верность иудаизму, а также вместе с представителями других групп населения, обреченных Третьим рейхом на гибель.

Бонхёффер считал поджоги синагог преступлением на почве расовой и религиозной нетерпимости (каковыми они и являлись на деле), а стерилизацию и «милосердную ликвидацию» инвалидов и душевнобольных – откровенным убийством. Он полагал, что Церковь, отказываясь от защиты евреев и остальных людей, не вписывавшихся в «арийский идеал» Гитлера, тем самым отказывается от исполнения заповедей Христовых. И ему становилось все яснее: с каждым новым законом гитлеровского режима у немецкого народа остается все меньше возможности протестовать против происходящего безумия.

Но история – это лишь часть проблемы, а на нашу долю остались актуальные и сегодня вопросы. Какие уроки мы извлекли из прошлого? Много ли мы сделали для того, чтобы нас снова не захватили врасплох, не уговорили пожертвовать своими правами и отнять права у других? Где найти нам смелость, чтобы выйти из состояния апатии, преодолеть равнодушие, пренебречь политкорректностью и опасениями нанести кому-то обиду – ради того, чтобы твердо выступить в защиту христианских истин? Как удостовериться в том, что Христос царит в наших сердцах и умах, что мы не уступили Его место харизматичным политическим и общественным лидерам? Как удостовериться в том, что мы сами не стали считать себя более важными, более достойными, нежели другие люди, ради спасения которых принес в жертву свою жизнь Иисус? Многие ответы на подобные вопросы я отыскала в книге «Шипы и тернии апостольского служения», написанной пастором Бонхёффером. Прочитать ее и понять не так-то просто. Но я, например, жалею, что не прочла эту книгу, когда была моложе, ибо она заставляет вдумываться в суть, она убеждает, она ведет читателя к более тесным отношениям с самим Христом. Она напоминает мне о том, что я не призвана витать в эмпиреях монашества, а должна жить в миру, укрепленная верой Христовой, жить так, как положено Его последователям.