Дин Кунц - Эшли Белл

– Ты сама, черт побери, знаешь!

Холодные глаза профессорши превратились в жгучее голубое пламя в печи крематория, где сжигают домашних животных.

– Предположим, не знаю. Ну же, скажи мне. Выскажись, унизь меня. Если все настолько плохо, заставь меня почувствовать себя полной дрянью. Ты же так обо мне думаешь?

– Кончайте с этим, – раздался мужской голос.

Распахнув покрытую черным лаком дверь, Чаб Кой ступил на третий этаж. Одет он был в черный костюм и серую рубашку. Без галстука. В руке мужчина сжимал пистолет с глушителем.

Биби направляла свой «П226» на профессоршу. Она стояла ближе, чем начальник охраны больницы… Кем, черт бы его побрал, на самом деле был этот человек?

Судя по реакции Сейнт-Круа, профессоршу столь неожиданный визитер удивил не меньше, чем саму Биби.

– Что вы здесь делаете? Вы не имеете права тут находиться. Это мой дом. Сначала эта подлая маленькая сучка, а потом вы… Я не потерплю…

Договорить она не успела: Кой дважды выстрелил ей в грудь.

Сначала Биби подумала, что Чаб Кой стрелял в нее, но, будучи мазилой, убил по ошибке профессоршу, однако бывший полицейский тотчас же прояснил свои намерения:

– Если бы нашелся человек, который каждое утро стрелял бы в эту стерву, из нее получилась бы намного более приятная женщина и преподавательница.

Биби доводилось видеть ужасные последствия убийства, но присутствовать при таковом, разумеется, случая еще не выпадало. Девушка не смогла справиться с шоком, вызванным зрелищем преждевременно обрываемой жизни. Душевная рана оказалась слишком глубокой и кровоточащей от осознания того, что весь внутренний мир этой женщины, весь ее опыт погибли вместе с ее телом. Каждая вонзившаяся в тело пуля вызвала ужасные конвульсии. Свет жизни моментально погас в ее взоре. Падение трупа разительно отличалось от падения тела того, в ком еще теплится искра жизни. Она тяжело рухнула на пол уже не человеком, а бездушным предметом. Соланж Сейнт-Круа не была ей другом, но Биби все же испытала жалость, не столько к самой профессорше, сколько к самой себе и всем другим людям, рожденным в мире, где правит смерть.

То, что у нее вообще возникла хоть какая-то жалость по отношению к Сейнт-Круа, удивительно, ведь, когда женщина упала, у нее из рукава выскользнул нож. Судя по кнопке на рукоятке, он был выкидным.

Приглушенный звук двух выстрелов не разнесся громом среди стен, а прошелестел шепотом на неизвестном языке. Он не породил эха, а впитался в многослойные матерчатые обои и плисовую обивку викторианской гостиной. В ту же секунду, как доктор Сейнт-Круа превратилась из человека в останки, Чаб Кой опустил оружие, давая Биби понять, что не собирается стрелять в нее, хотя в кобуру пистолет прятать не стал.

– Какого черта! – вырвалось из груди девушки. – Зачем?

– Слишком много ярости, – произнес Кой. – Дура потеряла над собой контроль. У нее такой болтливый язык, что вот-вот должен был вывалиться изо рта, а мне следовало защищать свои интересы.

– Какие интересы? Разве она не из ваших? Вы же завтракали сегодня утром!

Стальные глаза с голубоватыми вкраплениями, прежде острые, словно скальпели, полосующие плоть в поисках не опухоли, а лжи, теперь превратились в два ничего не выражающих люка в погребе, надежно скрывающих за собой все тайны.

– Вы понятия не имеете о действительном положении вещей, мисс Блэр. Существует много групп. Иногда мы можем действовать сообща, но не стоит думать, будто мы заодно. Ставки в этой игре слишком высоки, а когда ставки высоки, большинство людей играют сами за себя.

– И в чем смысл игры? – спросила Биби. – Где Эшли Белл? Что с ней собираются сделать?

Круглое дружелюбное лицо Чаба расплылось в обаятельной улыбке.

– Вам не нужно это знать.

– Нет, нужно . Меня хотят убить.

– И это им удастся, – заверил ее мужчина. – Ради сохранения тайны они убьют вас шестью разными способами.

– Какой тайны?

Мужчина лишь усмехнулся. Биби навела на него пистолет. Продолжая улыбаться, он спрятал свое оружие.

– Вы не сможете хладнокровно убить человека.

– Нет, смогу.

Кой отрицательно покачал головой.

– Моя интуиция копа меня не обманывает. В любом случае я скорее умру, чем что-либо расскажу вам.

Биби опустила пистолет.

– Эшли еще ребенок. Сколько ей? Двенадцать? Тринадцать? Зачем ей умирать?

Мужчина пожал плечами.

– А зачем люди вообще умирают? Кое-кто говорит, что мы никогда этого не узнаем. Для богов мы подобны мухам, которых дети убивают в жаркий летний день.