Дин Кунц - Эшли Белл

Когда Биби развернулась, сжимая пистолет в обеих руках, она увидела Соланж Сейнт-Круа, находившуюся всего в семи-восьми футах от нее. Профессорша словно материализовалась из воздуха. Только спустя несколько секунд Биби заметила дверь, ведущую в ванную комнату с умывальником-стойкой и ванной на львиных лапах. В интересах доведения до совершенства духа Викторианской эпохи дверь была замаскирована под стену: нижней части с помощью лепнины и морилки придали форму обшивающих стену дубовых панелей, а верхнюю оклеили обоями.

Женщина была одета как обычно, в стильный строгий женский юбочный костюм, который больше подошел бы владелице бюро ритуальных услуг. Седеющие волосы, как всегда, она завязала на затылке в тугой узел. Кожа ее казалась бледнее, чем прежде. Губы – без кровинки. Эта женщина напоминала порождение тумана, лижущего завешенные гардинами окна.

Опасаясь, но не испугавшись пистолета, Сейнт-Круа не приближалась к Биби, но начала двигаться в сторону, словно ожидала, когда можно будет подойти ближе. Намерения профессорши не были очевидными. Биби не увидела где-либо оружия, однако она не удивилась бы, если бы нож самым волшебным образом возник в руке профессорши. В костюме Сейнт-Круа вполне можно было спрятать его.

Храня молчание, профессорша сделала полный круг. Биби, тоже молча, не спускала с нее глаз. Кто из них – планета, а кто – спутник, трудно сказать. Сейнт-Круа прикусила себе нижнюю губу, будто заглушая рвущиеся на волю слова. Все время, пока она кружилась вокруг своей бывшей студентки, профессорша смотрела на нее в упор, не отворачиваясь. Ее голубые глаза напоминали два драгоценных камня, сверкающих ненавистью.

Профессорша начала второй круг. Она натолкнулась на пристенный столик. На нем зазвенели безделушки и разные антикварные вещички.

– Очередное нарушение. Мисс Блэр, что вы здесь делаете? Что вы у меня хотели украсть? Или вы забрались сюда не для этого? Что за извращенную мерзость вы задумали?

Биби ответила вопросом на вопрос:

– Зачем вы завтракали с Чабом Коем?

Прищуренные глаза Сейнт-Круа сверкнули из-под опущенных ресниц.

– Значит, вы за мной следили? Столько лет прошло, а вы все за мной следите?

– Правда как раз в обратном, и вы это знаете.

– В чем в обратном?

– Это вы следите за мной. Я приехала в ресторан первой.

– Ты все та же лживая сука, что и раньше… больная маленькая лживая сука. Но ты даже наполовину не такая умная, как о себе возомнила.

Во внешности женщины не было ничего привлекательного. Профессорша дышала злобой, силой и безжалостностью дикой кошки, вышедшей на охоту.

– Какие у тебя дела с Терезином, с Бобби Фолкнером? – спросила Биби.

Не прекращая свое кружение, вероятно, выжидая удобный момент, когда она сможет, нагнувшись, броситься под пистолет, Сейнт-Круа сказала:

– Этот человек, которого, по-твоему, я должна знать, – он что, плод твоих фантазий или же интриг?

– Семнадцать лет назад в этом доме он убил свою мать и едва не лишил жизни отца.

Профессорша не стала опровергать такое утверждение. Она вообще никак на него не отреагировала.

– Ты готова признаться в том, что сделала , мисс Блэр?

– Я проникла сюда, чтобы узнать, что связывает тебя с убийцей Робертом Фолкнером, с Терезином.

Сейнт-Круа замерла на месте. Она затратила огромные усилия на то, чтобы поддерживать создаваемый ею образ. Она любила и лелеяла его. Именно поэтому Сейнт-Круа очень старалась подавлять свою природную красоту, хотя ей это никогда полностью не удавалось. Сейчас, однако, выражение презрения на ее лице достигло такой силы, что напрочь вытравило все симпатичное, еще сохранившееся в нем. Теперь оно превратилось в олицетворение злобы и омерзения.

– Я говорю о той мерзости, будь она проклята, из-за которой тебя вышвырнули из университета.

– Меня не вышвырнули, я сама ушла.

В прошлый раз, когда Сейнт-Круа и Биби схлестнулись и последняя обвинила свою студентку неизвестно в чем, профессорша слишком далеко не заходила в своем гневе. Теперь же он превратился в ярость и ненависть, совсем не украшающие холодную принцессу литературного слова.

– Ты ушла… Ты ушла потому, что, если бы заартачилась, я бы сделала так, что тебя выгнали бы из колледжа в три шеи.

Профессорша задела Биби за живое. Девушке ужасно захотелось выстрелить Сейнт-Круа в ногу, чтобы та перестала говорить недомолвками.

– Ладно, – произнесла Биби, – а теперь скажи мне, что я сделала.