Николь Келби - Розовый костюм

Если Кейт невольно подносила руку к волосам, розовый пух тут же забивался в челку. Если терла глаза, пух прилипал к ресницам. Пух заставлял ее чихать, кашлять и чесаться. От него пахло старой овчиной и угольным дымом. На рабочем столе Кейт пух скапливался небольшими кучками, подол платья был весь в пуху. Падая на пол, розовый пух липнул к нейлоновым чулкам и обуви. Даже темно-синее шерстяное пальто Кейт, висевшее на крючке неподалеку от рабочего стола, покрылось розовым пухом. Пух неведомым образом ухитрялся проникнуть даже в чашки с чаем и крошечными пушистыми островками осесть на поверхности густых сливок. На сэндвичи, на зеленый виноградный джем тоже моментально налипали розовые пушинки. Как, впрочем, и на все остальное – на жевательную резинку, на шоколадные конфеты, на пончики… Розовый пух пробрался даже в кошелек Кейт и спрятался среди талонов на метро. Этим пухом было испачкано абсолютно все.

В «Сhez Ninon» довольно часто работали с различными букле фирмы «Линтон», но именно этот образец вел себя вразрез со всеми правилами, и с ним было совершенно невозможно сладить; и он был не просто розовый, а представлял собой некое сплетение нитей различных оттенков розового: там был цвет спелой малины, арбуза, вишни и – фоном – цвет розового шампанского. При ярком освещении букле напоминало те сногсшибательные оттенки, которые можно обнаружить на кусте дикой фуксии, привольно цветущей под мексиканским солнцем. Если же освещение было приглушенным, цвет ткани вызывал у Кейт воспоминания о японских пионах, которые цветут зимой; их цветение скоротечно, но переливчатые тона поражают интенсивностью. А еще, глядя на это букле, она вспоминала об отцовских розах; в общем, такой оттенок розового можно было понять только сердцем.

Переплетение различных розовых нитей в ткани было не просто нерегулярным – оно было настолько непредсказуемым, что лишало Кейт присутствия духа. Как и для большей части тканей, используемых от-кутюр, этому материалу наверняка потребуется особо прочный шов – десять стежков на сантиметр, разумеется, вручную, в начале и конце каждого шва и пять стежков на сантиметр во всех прочих местах. Это вам не обычные пять стежков на сантиметр. Причем все придется прошить дважды – каждый шов, каждый обшлаг – сперва прямым швом, затем, для большей прочности, обметочным. Если учесть структуру конкретно этой ткани, способную свести с ума кого угодно, то на пошив жакета наверняка понадобится не восемьдесят рабочих часов, а все девяносто. Даже на юбку, скорее всего, уйдет не менее тридцати часов работы.

Подобным мастерством в «Chez Ninon» обладала одна лишь Кейт, хотя обычно сборкой готового изделия она не занималась. Но поскольку костюм был заказан Белым домом, то Хозяйки сочли, что лучше всего поручить ей всю работу с начала до конца. И к вечеру пятницы Кейт оказалась покрыта розовым пухом буквально с головы до ног.

Этот пух вместе с Кейт спустился в метро, вместе с ней доехал до станции «207-стрит». Когда она помахала рукой Питу-полицейскому, несколько случайных пушинок, пролетев по воздуху, осели на его темно-синей шерстяной куртке. Когда Кейт пересекла Бродвей и прошла мимо церкви Доброго Пастыря на берег реки – ей хотелось немного постоять на причале и посмотреть на ястребов, летавших низко над водой, – она постоянно чувствовала, что оставляет за собой розовый след.

В этот час Инвуд казался совсем не похожим на часть огромного Нью-Йорка; скорее он напоминал родной остров Кейт, ее Ков. Закатное солнце цвета зрелой японской хурмы пятнало речную воду, ярким светом заливая горизонт. Казалось, оно вот-вот соскользнет с небес в темнеющую реку. Уже и стайка летучих мышей вылетела на охоту из какой-то пещеры – таких пещер на берегу реки было множество. Маленькие, казавшиеся черными на фоне красного неба силуэты летучих мышей сперва инстинктивно делали вираж влево, затем резко пикировали к воде, чтобы напиться, а затем столь же резко взмывали ввысь, к пламенеющим облакам, точно к воротам рая. Вскоре из пещер стали вылетать и другие стаи – десятки, сотни летучих мышей водопадом изливались из подземных глубин в небо над рекой, и все, повинуясь некоему инстинкту, непременно сначала поворачивали влево, устремляясь в глубины ставшего ультрамариновым неба. Близился октябрь, и летучие мыши готовились на зиму мигрировать в Мексику, как делали это каждый год.

Зима, подумала Кейт. Это слово прямо-таки дышало одиночеством.