Таня Валько - Арабская принцесса

– Riyadh Gallary, госпожа, вам подходит? – шутит Марван, обрадованный вечерним свиданием.

– Как ничто другое, уважаемый! – взрывается Духа громким смехом, но тут же смущается по поводу своей смелости и прикрывает рот рукой.

– Вечерняя молитва в семь тридцать, поэтому сможем долго бродить. А когда появится Сафиха, я приглашу вас в «МакДональдс».

Духа просто бледнеет от возбуждения.

– Не шути! Столько счастья сразу?! Еще никогда в жизни я не ела настоящий американский гамбургер, – признается она и спрашивает в испуге: – Это halal [100]?

– А разве что-то в Саудовской Аравии может быть не halal ? – парень смеется над религиозной девушкой, но – о чудо! – ему это не мешает, даже нравится. «Духа – идеальная кандидатка стать хорошей мусульманской женой», – приходит он к выводу и решает с этим не затягивать.

Влюбленный юноша решает: «Сегодня под предлогом подарка для Сафихи я выберу с моей девушкой перстенек и еще перед выездом попрошу ее руки. Вот будет для нее неожиданность! Потом займется формальностями мой отец, может, удастся после каникул все закончить и жить уже вместе как муж и жена», – мечтает он.

Начало выходных – это самое плохое время для покупок, но и самое лучшее, если кто-то хочет потеряться в толпе.

Сафиха открыто критикует:

– С ума посходили! Кто едет на шоппинг в среду?! Наверное, только самоубийца! Или сумасшедший! – кривится она презрительно. – Почему вы не хотите пойти со мной? Прием в красивом поселке Las Palmeras Nachil , недалеко от Мириам. – Она убеждает в очередной раз: – Мириам тоже приходит, будет вместе с мужем, поэтому есть шанс познакомиться с господином бен Ладеном, – смеется она. – Там будут не только польские приятели Анки и Юстиниан, но и другие иностранцы. И все медики! – Сафиха находит еще один плюсик: – У одного доктора – польское гражданство, но он по происхождению палестинец, будет еще двое латиноамериканских дантистов и йеменский хирург, спец по трансплантации печени, которого, говорят, все в обществе называют пан Вотруба [101].

Пара с интересом слушает красочные рассказы, но им не хочется быть среди людей, когда есть шанс провести вечер вдвоем.

– Знаешь, я чувствую себя стесненно на таких вечеринках, – снова поясняет Духа. – Я девушка из деревни, и из очень религиозной деревни.

Духа несмело улыбается.

– Женщина! Это ни в коем случае не балаган, а прием в избранном обществе, – возмущается Сафиха. – Не будет никакого скандала, наркотиков и секса. Это взрослые люди, а для нас в принципе дедушки, но интересные и на уровне. Никаких вызывающих продажных девок, обкуренных молокососов.

Сафиха говорит прямолинейно, а Духа при таких смелых словах краснеет до корней волос.

– Но наверняка будет алкоголь, – скромница даже кривится.

– Ну и что с того? – удивляется подруга. – Ведь никто не будет тебя заставлять пить. А хорошее вино – это неплохо. Правда, Марван?

Сестра ищет поддержки у брата, но не находит ее: парень только пожимает плечами и с интересом слушает аргументы «за» и «против», все лучше узнавая свою девушку, будущую невесту и жену.

– Алкоголь – haram ! – протестует Духа.

– Так почему в Коране написано, что в раю реки будут течь медом, молоком и вином? – шутит Сафиха. – Если бы это было таким страшным грехом, то почему мы должны грешить в раю? А?

– Девушка! Не паясничай! – укоряет ее правоверная мусульманка.

– Я знаю, почему ты туда не хочешь идти! Просто ты не могла бы сидеть между нормальными людьми, как черная ворона в этих своих любимых тряпках!

Сафиха нервно дергает ее за край абаи, которую богобоязненная подруга хватает обеими руками.

– И как тут могут произойти какие-то реформы, если неимоверно интеллигентная девица, лучшая студентка года, так себя ведет? Ты паршивая ослепленная консерваторка, Духа!

– Не говори так обо мне! – деревенской простушке обидно, в глазах собираются слезы.

– Эх! – Сафиха вскакивает в автомобиль и с треском захлопывает дверь.

Духа садится возле сердитой подруги.

– Ты не понимаешь! Я так воспитана… – Она недоговаривает, потому что голос у нее предательски дрожит. – Когда я была маленькой девочкой, то самой большой моей мечтой было, чтобы у меня была абая, такая прекрасная, красивая, черная абая, какую носили моя мама и старшая сестра. Мне вообще не нравились цветные коротенькие платьица и сандалики с сердечками, потому что для меня символом целомудрия, достоинства и взрослости были собственная абая и черные мокасины.