Таня Валько - Арабская принцесса

– Я собралась пойти на курсы перед приездом в Саудовскую Аравию, а здесь нет такой возможности. Эх!

Все же ей становится обидно, потому что она хотела бы участвовать в таком важном и не опасном, как кажется, мероприятии.

Маха похлопывает ее по руке в утешение.

– Ну, что ж! У меня уже более ста желающих героинь, – докладывает она. – Меньше всего – в Эр-Рияде, но нечего удивляться. Наша столица – это наиболее ортодоксальный уголок страны и логово мутавв.

– Из каких городов согласились?

– Больше всего в Эль-Хубаре, потом, конечно, Джидда, – гордая местная патриотка выпячивает грудь. – Пара девушек из Медины и, разумеется, из бунтарской Абхи. До июня у нас есть немного времени, поэтому я рассчитываю на бóльшее количество. Соорганизатор этой акции, а также моя сердечная подруга Фатима бен Ладен, – выразительно смотрит она на Марысю, – сегодня размещает информацию на Фейсбуке. Потом еще добавит Твиттер, Hi5, Linkedln и что только возможно. Двинемся штурмом на завоевание Саудовской Аравии! – с улыбкой она выбрасывает вверх крепко сжатый кулак.

Дорота под впечатлением от четкой организации.

– Ну, это неплохо. Вау! Браво, саудовские женщины! Да здравствуют феминистки! – выкрикивает она взволнованно.

– Но вы, белолицые девушки, успокойтесь. Будьте только наблюдательницами этого события века. – Маха обращается к Дороте и иностранным студенткам. – Для вашей безопасности.

– Я в таком случае поеду со своим мужем и буду вас в безопасности поддерживать. Я должна увидеть, как среди бела дня саудовки сядут за руль, – решает Дорота. – А вы будете закрывать лица?

– Запрещено. И перчатки тоже. Нельзя ограничивать себе обзор или ослабить захват.

– У большинства женщин бахрейнские водительские права, но много также и с американскими, британскими или международными, – отчитывается Сафиха, которая, конечно, досконально знает все о запланированной акции. – Все же эти документы не имеют здесь никакой ценности, поэтому нет смысла их предъявлять. Если какую-нибудь женщину задержит дорожный патруль, то что же делать? Забрать саудовские права? Таких для женщин в этой стране нет. Штраф влепят? Но за что? Криминальную статью пришьют?

– Нет предписаний, так нет и правонарушения! – смеется Дорота. – Должно получиться!

– Sha’ Allah [93]! – говорит Маха, а все конспираторши радуются и хватаются за руки.

– Мы в самом деле должны туда идти?

Марысе не очень хочется проводить вторую половину дня с многочисленной семьей Хамида.

– Мы так часто ходим к ним в гости? Гм?

– Нечасто, – признает она.

– Поэтому сделай мне любезность и, по крайней мере, сделай довольный вид. Мы не проводим с ними каждую пятницу, а сегодняшний случай действительно важен.

– Каким чудом твой дядя знает, когда он родился, коль скоро еще двадцать или тридцать лет тому назад никто этого не записывал? Для вас, арабов, день рождения никогда не имел никакого значения.

– Для нас, арабов.

Муж очень недоволен и обижен.

– Ну, да, конечно…

Вздыхая, Марыся надевает скромное, длинное, почти до щиколоток платье.

«Одеться нужно аскетично, зато украшениями можно обвешаться, как рождественская елка, – мысленно критикует она саудовский стиль. – Такие встречи – это переливание из пустого в порожнее, искусство ради искусства».

Она все еще бесится.

«Сколько же за эти пару часов я могла бы выучить латинских слов! Тяжело быть женой и матерью и одновременно студенткой, – думает она. – Но этот парень не в состоянии этого понять!» В волнении она кусает губы. Большинство времени она проводит среди арабских бунтарок и феминисток и набралась враждебного отношения ко всем мужчинам, в том числе и к доброму мужу и даже к кроткому, как ягненок, Лукашу. И вообще не отдает себе отчет, что буквально все ее в них раздражает. Она видит только их недостатки, не замечая положительных черт характера.

Хамид чувствует, что их супружеские отношения становятся все более холодными и их связь развивается в плохом направлении, но решает промолчать и не делать из этого проблему, потому что не хочет выглядеть мужчиной-шовинистом, запрещающим жене встречи с ее любимыми и негативно влияющими на нее подругами. «Нужно подождать, – решает он мысленно. – Эта любовь раньше или позже испарится. Каждый ведь эгоист и заботится только о собственных интересах. Когда дойдет до первого обмена мнениями или конфликта, Марыся вернется в лоно семьи с поджатым хвостом и снова все будет, как раньше. Я не могу закрыть ее в доме, как в клетке, запрещать контакты с окружающими, потому что такое поведение не дает ничего хорошего, – решает современный и толерантный муж. – Очень не хочется, но я должен делить ее со знакомыми, только теперь наука и подруги полностью вытеснили меня из ее жизни, – грустно констатирует он. – Я должен вооружиться терпением».