Таня Валько - Арабская принцесса

Помещения дворца обставлены аскетично. Вся мебель заказана, наверное, у местных неумелых столяров. Столы, стулья и шкафы из неотесанного и неокрашенного дерева, на кроватях только тонкие матрасы, толстые грубые пледы и твердые подушки. Не видно никакого украшения, ни одного ковра, скатерти или цветной накидки. Белые стены просто бьют в глаза, потому что на них нет никакой картинки, плаката или даже таблички с сурами из Корана. Девушки вздыхают и закрываются в выбранных ими комнатах.

– Спокойной ночи, Ламия, – прощается полька.

– Спокойной ночи, Магда.

Принцесса просто сжимает зубы, чтобы не кричать и не плакать. «Завтра тоже будет день». Она не знает, лучше он будет или нет, чем сегодняшний. У нее уже нет сил кого-либо утешать, потому что она сама полностью сломлена.

– У вас три служанки, и, считаю, это даже слишком много, – сообщает Абдалла, уходя. – Деньги на все необходимое буду присылать вашему местному опекуну. Так как он не может входит внутрь, все будет вам передавать со своей целомудренной дочерью Ханифой. Ее вам не удастся сбить с пути истинного: она богобоязненная, воспитанная девушка. Отец воспитал ее в соответствии с мусульманским законом, она будет хорошей женой и матерью.

– Сочувствую ей, – вырывается у принцессы, которая прикусывает язык слишком поздно.

– Ты хочешь доиграться?! – двоюродный брат делает решительный шаг вперед и поднимает руку. Но Ламия поворачивается, бежит в свою комнату и запирает дверь на ключ.

– Во имя Аллаха!

Принцесса впервые с незапамятных времен взывает к Богу.

«Дедушка, – шепчет она мысленно. – Дедушка, любимый! Молю тебя, не забудь обо мне!»

Ханифа не верит собственным ушам. Как это возможно?! Свершилось чудо! Неужели добрый и милостивый Аллах ее услышал?

– Не воображай слишком много! – отец повышает голос и сжимает кулаки. – Ты должна держать себя в узде: если принесешь мне стыд и позор, то не хотел бы я быть в твоей шкуре! – угрожает он.

– Да, отец, – девушка покорно опускает взгляд. – Я не подведу тебя.

– И ты не должна слушать то, что те испорченные женщины будут тебе говорить! Поняла? – нервничает он, а его лицо заливает бордовый румянец.

– Да, отец. Не буду. Буду только служить и как можно быстрее возвращаться домой.

У Ханифы от радости просто дрожь во всем теле. Как же ей хочется поговорить об этом с мамой! Но сейчас она должна держать язык за зубами. «Как только он уйдет, мы сможем говорить до упаду».

– Он выпускает тебя? Wallahi ! Ты увидишь мир! Увидишь, как он прекрасен! Я уже, наверное, не смогу перейти даже через улицу! С террасы на крыше я вижу огромные перемены. Много машин появилось в нашем поселке! Вообще не могу понять, что происходит! Уже никто не ездит на верблюдах! – выкрикивает мать удивленно. – Как семнадцать лет тому назад твой отец закрыл за мной дверь этого дома, который тогда стоял на полном безлюдье, большинство людей жило еще в оазисе Аль-Ула. А сейчас вокруг нас полно вилл! И построили такие большие здания! Одно – это школа для девочек, в которую ты пару лет ходила, а второе – это больница, куда привез тебя отец, когда ты сломала руку.

Последние слова она произносит с тяжелым сердцем, потому что отчетливо помнит их визит к доктору. Это было после того, как ее муж избил дочь до потери сознания, когда единственный раз в жизни она попыталась ему возразить.

– Мама, по крайней мере друг другу не будем врать, хорошо? – просит Ханифа, недовольно сопя. – Ведь мы полностью потеряли понимание, что правда, что ложь.

– Извини, любимая. Мы обе знаем, почему он позволил тебе тогда выйти из дому. Но это было для тебя в последний раз. Как же ты отбивалась от заключения! Сколько в тебе было отваги и отчаяния! – вздыхает мать, удивляясь любимой девочке. – Но никто и ничто не поможет женщине. Такая у нас судьба.

– Но теперь ситуация изменилась, – смеется девушка. – Нужно верить, что о нас заботятся.

– Это все временно, – гасит запальчивость подростка опытная женщина.

– Неправда! Так не должно быть! – возмущается Ханифа. – Я училась в школе, там смотрела фильмы и видела, что не везде так, как у нас. Женщины ходят по улицам, не носят абаи, не закрывают лица, водят машины…

Ей просто не хватает духу перечислять возмущающих ее обычаев.

– Моя учительница не только закончила университет, но и была несколько раз за границей. Кроме того, она может работать! Замужем! Не все мужчины такие, как мой отец, – она неодобрительно цокает языком. – Может, Господь Бог даст мне современного, просвещенного супруга.