Джонатан Франзен - Свобода

– Я пойду в душ, – сказала она наконец.

Он сидел на другой кровати, спрятав лицо в ладонях.

– Прости, – сказал он. – Дело не в тебе.

– Знаешь что? Мне не то чтобы очень нравится все время это слышать.

– Извини. Веришь ли, я не имел в виду ничего плохого.

– “Извини” тоже нет в этом списке.

Не убирая рук от лица, он спросил, помочь ли ей с ванной.

– Я справлюсь, – сказала она, хотя купаться с зафиксированным и забинтованным коленом, которое не следовало мочить, было непросто. Когда она через полчаса вышла из ванной в пижаме, то обнаружила, что Уолтер за это время, казалось, не шевельнул ни единым мускулом. Она стояла перед ним, глядя на его светлые кудри и узкие плечи.

– Слушай, Уолтер, – сказала она. – Я могу уехать утром, если хочешь. Но сейчас мне надо поспать. Тебе тоже пора спать.

Он кивнул.

– Мне жаль, что я поехала с Ричардом в Чикаго. Это была моя идея, не его. Вини меня, а не его. Но сейчас ты заставляешь меня чувствовать себя довольно дерьмово.

Он кивнул и встал.

– Поцелуешь меня на ночь? – спросила она.

Он поцеловал ее, и это оказалось настолько лучше ссор, что вскоре они забрались под одеяло и выключили свет. За занавесками меркнул дневной свет – на севере в мае солнце встает рано.

– Я почти ничего не знаю о сексе, – признался Уолтер.

– Ничего страшного, – сказала она. – Это несложно.

Так начались лучшие годы ее жизни. Для Уолтера это было особенно счастливое время. Он заполучил девушку, которую хотел, девушку, которая могла быть с Ричардом, но выбрала его, а три дня спустя его вечная борьба с отцом закончилась смертью последнего. (Умереть – это наивысшая форма поражения, которую может испытать отец.)

В то утро Патти была в больнице вместе с Уолтером и Дороти, и ее настолько тронули их слезы, что она немного поплакала сама, и, пока они в молчании ехали обратно в мотель, она чувствовала себя практически замужем.

Когда Дороти ушла прилечь, Патти увидела, как Уолтер делает что-то странное на парковке мотеля. Он вприпрыжку носился из одного конца парковки в другой, кружась на цыпочках на поворотах. Утро было ясным и свежим, с севера дул ветер, и сосны, растущие вдоль бухты, шептались в буквальном смысле этого слова. В очередной раз пробежав по парковке, Уолтер высоко подскочил и умчался вниз по трассе 73, скрывшись за поворотом. Его не было час.

На следующее утро, когда солнце светило в открытые окна комнаты 21, а полинявшие занавески развевались на ветру, они смеялись, плакали и трахались с радостью, о невинности и торжественности которой автору теперь больно вспоминать, и снова плакали, и снова трахались, и лежали рядом, взмокшие, с полными до краев сердцами, и слушали вздохи сосен. Патти чувствовала себя так, как будто приняла какой-то мощный наркотик, чье действие ее не отпускало, или как будто ей снился необычайно живой и яркий сон, от которого она никак не могла пробудиться, хотя каждую секунду она осознавала, что это не наркотик и не сон, а просто жизнь, в которой существует только настоящее и нет прошлого, любовь, которой она и представить себе не могла. Ведь это была комната 21! Как она могла представить себе комнату 21? Это была очаровательно чистая старомодная комната, а Уолтер был очаровательно чистым старомодным юношей. И ей было двадцать один, и ее юность была в свежем сильном ветре, дующем из Канады. Маленький глоток вечности.

На похороны его отца пришло более четырехсот человек. Даже не зная Джина, Патти чувствовала гордость за него. (Если хочется пышных похорон, лучше умереть рано.) Джин был гостеприимным человеком, любившим рыбачить, охотиться и выпивать с дружками, большинство из которых были ветеранами, но случилось так, что он толком не получил образования, стал алкоголиком и женился на женщине, сосредоточившей все свои надежды, мечты и заботу на их среднем сыне, а не на нем. Уолтер никогда не простил Джину, что тот заездил мать в мотеле, но, честно говоря, автор полагает, что Дороти, хотя и была очень милая, принадлежала к типу вечной мученицы. На приеме после похорон, в лютеранском церемониальном зале, где всех угощали кексом, Патти прошла экспресс-курс с полным погружением по изучению огромной семьи Уолтера, твердо вознамерившись видеть во всем светлую сторону. Там были все пятеро братьев и сестер Дороти, старший брат Уолтера, только что вышедший из тюрьмы, вместе со своей вульгарно-хорошенькой женой и двумя их маленькими детьми и их молчаливый младший брат в армейской форме. Единственным человеком, чье отсутствие ощущалось, был Ричард.