Джонатан Франзен - Свобода

– А я думал, ты на концерте, – сказал Уолтер.

– Дерьмо, а не концерт, – ответил Ричард.

– Это Патти, помнишь ее?

Патти застенчиво проковыляла на передний план.

– Привет, Ричард.

– Патти, которая считается невысокой.

– Это я.

– И все-таки ты довольно высокая. Рад, что Уолтеру удалось наконец затащить тебя сюда. Я уж боялся, что этого никогда не произойдет.

– Патти думает пожить здесь летом, – вмешался Уолтер.

Ричард приподнял брови:

– В самом деле?

Он был тоньше, моложе и сексуальнее, чем запомнилось Патти. Как это ни ужасно, но внезапно ей захотелось сказать, что все это не так, что она вовсе не думала переезжать к Уолтеру или переспать с ним сегодня. Но, стоя здесь, глупо было отрицать очевидное.

– Я ищу квартиру поближе к спортзалу, – объяснила она.

– Конечно. Очень разумно.

– Она хотела взглянуть на твою комнату, – сказал Уолтер.

– Там сейчас не прибрано.

– Ты так говоришь, как будто там хоть иногда бывает прибрано, – радостно рассмеялся Уолтер.

– Случаются периоды относительной прибранности, – ответил Ричард и выключил телевизор пальцем ноги. – Как поживает твоя подружка Элиза? – спросил он у Патти.

– Она мне больше не подружка.

– Я же тебе говорил, – заметил Уолтер.

– Хотел услышать из первых рук. Она совершенно двинутая, правда? Сначала это не бросалось в глаза, но потом… Потом бросилось.

– Я совершила ту же ошибку, – призналась Патти.

– Только Уолтер сразу же все понял. Все об Элизе. Неплохое название.

– У меня было преимущество – она возненавидела меня с первого взгляда, – сказал Уолтер. – Мне было лучше видно.

Ричард захлопнул блокнот и сплюнул в банку коричневую кашицу.

– Я вас оставлю, дети мои.

– Над чем ты работаешь? – спросила Патти.

– Обычная херня, которую невозможно будет слушать. Пытался придумать что-нибудь с этой телочкой, Маргарет Тэтчер. Новый английский премьер-министр.

– “Телочка” звучит как-то притянуто по отношению к Маргарет Тэтчер, – сказал Уолтер. – “Дама” больше подходит.

– А тебе как “телочка”? – обратился Ричард к Патти.

– Да я вообще не из придирчивых, – ответила она.

– Уолтер утверждает, что так говорить нельзя. Он говорит, что это унизительно, хотя, по моему опыту, телки обычно не против.

– Звучит так, как будто ты еще в шестидесятых.

– Звучит так, как будто этот неандерталец еще с дерева не слез, – сказал Уолтер.

– У неандертальцев, по слухам, были прочные черепушки.

– Как и у быков, – заметил Уолтер. – И прочих жвачных животных.

Ричард рассмеялся.

– По-моему, сейчас уже никто не жует табак, кроме бейсболистов, – вмешалась Патти. – На что это похоже?

– Можешь попробовать, если есть желание блевануть, – сказал Ричард, вставая. – Я пошел. Оставляю вас, ребятки, наедине.

– Стой, я хочу попробовать, – сказала Патти.

– Это не лучшая твоя идея, – предупредил ее Ричард.

– Нет, я правда хочу.

То настроение безвозвратно ушло, и теперь ей было интересно, сумеет ли она удержать Ричарда. Ей наконец представилась возможность продемонстрировать то, что она пыталась объяснить Уолтеру с вечера их знакомства, – она недостаточно хороша для него. Разумеется, Уолтеру тоже представилась некая возможность – сорвать очки, принять демонический облик и изгнать соперника. Но Уолтер, как обычно, хотел, чтобы все было как хочет Патти.

– Дай ей попробовать, – сказал он.

Патти благодарно улыбнулась:

– Спасибо, Уолтер.

У табака был ментоловый вкус, и она тут же обожгла десны. Уолтер принес ей кофейную кружку для сплевывания, и Патти, как объект исследования, присела на диван, ожидая, пока подействует никотин, и наслаждаясь всеобщим вниманием. Но Уолтер порой поглядывал на Ричарда, и у нее вдруг заколотилось сердце: она вспомнила убежденность Элизы в том, что Уолтер по-особенному относился к своему другу; вспомнила ее ревность.

– Ричард восхищается Маргарет Тэтчер, – сказал Уолтер. – Он считает, что она олицетворяет собой капиталистическую “избыточность”, которая неизбежно приведет к падению капитализма. Думаю, Ричард пишет любовную балладу.

– Ты меня знаешь, – протянул Ричард. – Любовная баллада для волосатой дамочки.

– Мы пока не пришли к согласию по поводу вероятности марксистской революции, – объяснил Уолтер.

– М-м, – сказала Патти и сплюнула.

– Уолтер считает, что либеральное государство способно к саморегуляции, – сказал Ричард. – Он считает, что американская буржуазия с энтузиазмом примет все возрастающие ограничения их персональных свобод.