Джонатан Франзен - Свобода

– А знаешь почему? Почему ты отличаешься от остальных?

– Не знаю. Зато я твердо знаю, что не хочу детей. Такова моя миссия в этом мире.

– Я люблю тебя такой, какая ты есть.

– Тогда пусть это будет моим небольшим изъяном.

Они провели июнь в Санта-Крусе, где лучшая подруга Лалиты по колледжу, Лидия Хан, училась в аспирантуре – она занималась литературой. Сначала они ввалились к ней домой, потом разбили палатку на заднем дворе, а затем переселились в сосняк. На деньги Джоуи Лалита купила двадцать билетов на самолет для избранных волонтеров. Научный руководитель Лидии Хан, вечно растрепанный Крис Коннери, марксист и специалист по китайской культуре, позволил прибывшим расстелить свои спальники у него на газоне и мыться в его ванной – а также в течение трех дней пользоваться университетским конференц-залом для обучения и планирования. В числе волонтеров были восемнадцать девушек – в дредах или обритых наголо, с ужасающими татуировками и пирсингом, – являвших собой прямо-таки воплощение плодородия; они то и дело заставляли Уолтера краснеть, пока он разъяснял им ужасы неконтролируемого роста населения. Он с облегчением вздыхал, когда удавалось вырваться и отправиться на прогулку с профессором Коннери в окрестностях Санта-Круса, по коричневым холмам и поросшим секвойями полянам. Там Уолтер слушал оптимистические пророчества своего спутника о неизбежном экономическом кризисе и рабочей революции, рассматривая незнакомых птиц калифорнийского побережья и знакомясь с молодыми фриганами, радикалами-коллективистами, которые жили на общественной земле в сознательной нищете [92].

Лишь в июле, покинув эту уютную гавань и вновь отправившись в путь, они окунулись в атмосферу ярости, окутавшую страну тем летом. Для Уолтера оставалось загадкой, почему консерваторы, контролировавшие все три ветви местного управления, по-прежнему злились – на вполне понятный скепсис по поводу войны в Ираке, на однополые пары, которые хотели сочетаться браком, на вкрадчивого Альберта Гора и осторожную Хилари Клинтон, на вымирающие виды и их защитников, на налоги и цены на газ, едва ли не самые низкие в мире, на крупнейшие СМИ, чьи хозяева и сами были консерваторами, на мексиканцев, которые стригли их газоны и мыли посуду… Его отец, конечно, тоже пылал подобным гневом, но эпоха-то была куда либеральнее. Ярость консерваторов породила ответный взрыв со стороны “левых” – и это пламя подпалило Уолтеру перышки на мероприятиях, прошедших под эгидой “Свободного пространства” в Лос-Анжелесе и Сан-Франциско. В среде молодых людей, с которыми теперь общался Уолтер, Джорджа Буша, Тима Рассерта, Тони Блэра и Джона Керри называли универсальным словом “говнюк”. Эта молодежь почти безоговорочно верила в то, что теракт 11 сентября устроила газовая компания “Халлибертон” в сговоре с саудовской королевской семьей. Три маленькие музыкальные группы исполнили песни, авторы которых предавались безыскусным фантазиям о пытках и казни президента и вице-президента (“Я набью твой рот дерьмом и пристрелю тебя потом…”). Лалита внушала активистам, а особенно Уолтеру, что нужно быть дисциплинированным, неся свою весть, придерживаться факсов о перенаселении и стремиться охватить как можно больше людей. Но в отсутствие звездных шоу, которые мог бы обеспечить Ричард, мероприятия “Свободного пространства” привлекали преимущественно уличных радикалов – ту вечно недовольную публику, которая, натянув маски, шумно протестует против ВТО. Каждый раз, когда Уолтер выходил на сцену, ему аплодировали за скандал в Уитменвилле и резкие записи в блоге, но, как только он заикался, что факты должны сами говорить за себя и что нужно действовать разумно, толпа затихала или начинала скандировать хлесткие фразочки – “Язва планеты!”, “Папу на мыло!”. В Сиэтле, где настроение активистов было особенно опасным, Уолтер покинул трибуну под свист и шиканье. Гораздо лучше его приняли на Среднем Западе и на Юге, особенно в университетских городах, но и толпы там оказывались намного меньше. К тому моменту, когда они с Лалитой достигли Афин в штате Джорджия, Уолтер с трудом вставал с постели поутру. Он измучился от скитаний и был подавлен мыслями о том, что гнев всей страны – это не более чем усиленное эхо его собственного гнева, что из-за личной обиды на Ричарда он лишил “Свободное пространство” возможности обратиться к широким массам, что он впустую тратит деньги Джоуи, которые лучше было бы передать организации “Планирование семьи”. Если бы не Лалита, которая исправно выполняла обязанности шофера и пылала энтузиазмом, Уолтер наверняка прервал бы поездку и предался наблюдениям за птицами.