Джонатан Коу - Номер 11

— Стараюсь… — ответила Рэйчел с заметной растерянностью в голосе.

— Что ж, скажу напрямик, — продолжил сэр Гилберт. — Я хочу, чтобы вы сделали из моего сына нормального человека.

Рэйчел и в обычном состоянии нашла бы это требование странным. Сейчас же, не успев прийти в себя после долгого путешествия и смены климата, она просто опешила, и у нее даже мелькнула мысль, уж не попала ли она в зазеркалье, где правила обыденной жизни и логика вывернуты наизнанку.

— Нормального человека?.. — переспросила она.

— Да. Я хочу, чтобы он научился разговаривать так, будто у него и в мыслях нет, что ему принадлежит весь мир и все, что в нем имеется.

Рэйчел вдохнула, выдохнула.

— О’кей. Я… подумаю, что можно сделать.

— У вас сильный акцент, — прищурился сэр Гилберт. — Часто «у» вместо «а». Ланкаширский?

— Йоркширский. Но вы же не хотите, чтобы он заговорил с йоркширским акцентом? — спросила Рэйчел и усмехнулась про себя: семейство Гуннов.

— Нет. Однако в целом мне все равно, что вы будете с ним делать. Разговаривать с ним, читать ему, да что угодно. Приступайте завтра в девять утра. Проведите с ним день и прикиньте план действий.

Сэр Гилберт взял планшет и начал читать журнальную статью. Так он дал ей понять, что беседа завершена.

На следующее утро Лукас не поехал на сафари. Как и его отец. Сперва Рэйчел подумала, что сэр Гилберт остался с намерением понаблюдать за ее методами обучения, однако чем занимаются Рэйчел и Лукас, его, по-видимому, совершенно не интересовало. Он не выходил из своей палатки: планшет, изящный кожаный портфель с документами и телефонные звонки занимали все его время. (В отличие от Рэйчел, лишенной мобильной связи, сэр Гилберт привез в собой нечто вроде спутникового телефона, каким пользуются военные, — довольно массивное устройство со съемной антенной — и почти все утро потратил на разговоры.)

Утро с Лукасом подняло Рэйчел настроение. В Оксфорде она сталкивалась с выпускниками Итона, и хотя людьми они были разными, по крайней мере одна черта была присуща им всем: громадная и нескрываемая уверенность в своих силах. Такую укорененную самоуверенность Рэйчел считала подарком судьбы: как, должно быть, здорово чувствуешь себя, зная, что твое благосостояние и уровень образования не только оградят от самых тяжких неурядиц, но и прямиком направят тебя в ту жизнь, где сбудется твое предназначение, обретенное еще в колыбели, — управлять жизнью других людей. Но стоило ли удивляться, когда эта уверенность, вскормленная и взращенная неукротимыми родительскими амбициями, порою оборачивалась колющим глаз высокомерием, чего, несомненно, и побаивался сэр Гилберт в отношении карьерных успехов своего сына.

Однако утреннее общение с Лукасом навело Рэйчел на мысль, что Лукас не столько заносчив, сколько подавлен. Математический факультет выбрал не он. Его подлинной страстью были античные цивилизации, но «мама наложила на них вето», сообщил он, «по ее мнению, это наука для Микки-Мауса». И было решено, что математика куда лучше подготовит его к работе в Сити, тем более что до сих пор его обучение и воспитание служило отменным фундаментом именно для такого рода деятельности. Вскоре Рэйчел обнаружила, в чем его проблема: ему решительно не хватало навыков общения с учетом интересов другой стороны. О чем бы она его ни спрашивала — об искусстве, театре (еще одно его увлечение), книгах или политике, — вместо осмысленного либо содержательного ответа ей выдавали хвастливую реплику о сочинении, удостоенном награды, или о высших баллах за самостоятельную работу; о произнесенной речи, что вызвала стоячую овацию, или о знаменитом писателе, с чьими детьми Лукас проводил каникулы. Будто рефлекторная деятельность его мозга была заточена исключительно на соревнование и первенство во всем. В этом нет его вины, полагала Рэйчел, и терпение ее лопнуло лишь однажды, когда Лукас заявил с трагическим видом: «Если не поступлю в Оксфорд, это будет катастрофа. Что же мне, учиться в университете Микки-Мауса вместе со всяким быдлом?» После чего Рэйчел объявила обеденный перерыв.

Вскоре после полудня в лагерь прибыл еще один гость; вероятно, в Скукузу он прилетел тем же рейсом, что и Рэйчел днем ранее. Обедал он вместе с Лукасом и сэром Гилбертом — предполагалось, что Рэйчел будет питаться в одиночестве за собственным столом на деревянном настиле-террасе, — однако после обеда новоприбывший не поленился подойти к ней и представиться.