Джонатан Коу - Номер 11

«Расслабься и радуйся жизни». Таков был совет, но у Рэйчел не очень получалось ему следовать. До вечера она пролежала на кровати, думая о том, что в национальном парке Крюгера нет мобильной связи и ей не дано узнать, чем закончилось обследование ее дедушки.

В начале седьмого тишина в лагере отступила под напором ревущего джипа; когда автомобиль затормозил, из него вышли три гида-африканца и семья из пяти человек. Гиды, сияя улыбками, помогали членам семьи спрыгнуть с высокой подножки автомобиля. Первыми на землю ступили две хорошенькие девочки лет восьми-девяти и юноша — высокий, с правильным чертами, но по лицу его была разлита бледность, и казалось, будто он спит на ходу. Сэр Гилберт, джентльмен за пятьдесят, был седовлас и серьезен; Рэйчел узнала его по снимку в Википедии. Рядом с ним шествовала элегантная блондинка, лет на двадцать его моложе, — очевидно, его вторая жена Мадиана. «Не стесняйтесь и не скромничайте, — припомнила Рэйчел еще одно наставление мистера Кэмпиона, — они этого не оценят. Им нравятся только сильные личности». Храбро спустившись с настила, она протянула руку в приветствии:

— Здравствуйте. Я Рэйчел. Из «Альбиона». Спасибо, что привезли меня сюда.

Гиды разошлись по своим делам, усталые, но по-прежнему веселые. И напротив, сэра Гилберта, его жену и детей развлечения на свежем воздухе не слишком взбодрили.

— Не за что, — ответил сэр Гиблерт, с необыкновенной скоростью пожав Рэйчел руку. — Извините, но мне надо освежиться. — Он направился к своей палатке.

— Как прошло сафари? — спросила Рэйчел.

— Львов опять не было, — обронила Мадиана, минуя ее быстрым шагом и обращаясь скорее к мужу, чем к кому-либо еще. — И это уже в третий раз.

— Львы не появляются нажатием кнопки, — буркнул сэр Гилберт, не оборачиваясь. — Мы видели чертовых носорогов и слонов. Бог ты мой, чего вам еще нужно?

— Львов, разумеется, — скучающим тоном произнес юнец Лукас, двигаясь к другой палатке.

Мадиана с девочками — потными и сердитыми — направились к третьей палатке, ближайшей к бассейну; выходит, смекнула Рэйчел, семейство сэра Гилберта с обслугой занимает четыре палатки из шести. Позднее она узнала, что две оставшиеся стоят пустыми — сэр Гилберт выкупил лагерь целиком на неделю.

— Зайдите ко мне через пятнадцать минут, — крикнул он Рэйчел на ходу. — Выпьем, и я объясню, что мне от вас требуется.

— Отлично, — ответила Рэйчел и ретировалась к себе.

Смеркалось, когда четверть часа спустя она шагала к палатке сэра Гилберта. На небе разворачивался величественный закат, охряное солнце с размытыми очертаниями пронизывало на прощанье листву деревьев под пение цикад и разноголосый хор не терявших времени даром ночных птиц. Сидя за столом, сэр Гилберт пил джин с тоником и, наверное, любовался закатом; впрочем, в течение следующих нескольких месяцев Рэйчел предстоит выяснить, что к проявлению эмоций он был не слишком склонен.

— Неплохое местечко, — сказал сэр Гилберт.

— Потрясающее, — откликнулась Рэйчел.

— Бывали здесь раньше?

— Нет. В Африке я впервые.

— Я бы предпочел что-нибудь другое, — заметил сэр Гилберт. — Но детям, как водится, хотелось посмотреть на животных… Их желания приоритетны.

— Абсолютно.

— Итак, — приступил к делу сэр Гилберт, после того как, вызвав привратника, заказал бокал белого вина для Рэйчел, — мой сын. Когда он не в школе, то в основном живет со своей матерью, так что моя родительская ответственность до некоторой степени ограничена.

— В какой школе он учится? — спросила Рэйчел.

— В Итоне. Перешел в выпускной класс, а значит, вскоре ему предстоят собеседования для поступления в университет. Он нацелился на математический факультет в Оксфорде. Вы заканчивали Оксфорд, верно?

— Да.

— Но в частную школу не ходили?

— Нет.

— Хорошо. Мне так и сказали. Наша проблема сводится к следующему. Сумасбродные идеи, что на данный момент превалируют в системе британского образования, вынуждают оксфордские колледжи отдавать предпочтение выпускникам государственных школ, таким, как вы. Кажется, это называется «инклюзивностью». Или «антиэлитизмом». Но как ни назови, в итоге мальчикам вроде Лукаса, в жизни не переступавшим порог государственной школы, приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы произвести правильное впечатление. Мать избаловала его. Не думаю, что я его баловал, но определенно потратил на него кучу денег за последние семнадцать лет, что естественно, когда речь идет о твоем отпрыске. Неудивительно, что он вырос заносчивым, надменным и мнящим о себе чересчур много. Словом, высокомерием от него разит за десять миль. Ранее это трудностей не вызывало, но ныне, как я уже упомянул, люди в наших прославленных центрах образования ощетиниваются, когда сталкиваются с подобными манерами. Потому наша задача — порастрясти его, приблизив к реальности. Вы следите за моей мыслью?