Джон О'Хара - Жажда жить

— Впечатление? На вас? А я и не думаю, что она хотела произвести впечатление на вас, меня или Мэри. Не похоже, что она из тех, кто пытается произвести впечатление, а уж коли на то пошло, то с ее деньгами она бы не в «Йессл» нас пригласила.

— Пожалуй, так.

— Не надо быть таким подозрительным, Джек, вам же легче жить будет. Ладно, действительно пора за работу. До завтра.

— До завтра. — Не дожидаясь лифта, Холлистер взбежал по лестнице и сел за стол. Он проработал больше часа — исправляя подписи к иллюстрациям, раздавая задания на вечер и на ночь, просматривая гранки завтрашнего утреннего выпуска — и уже засобирался домой, когда его окликнул Харолд Джефф, совмещавший в одном лице заместителя редактора городского выпуска, копировальщика, правщика, спортивного репортера и вообще мастера на все руки:

— Джек, тебя по пятой вызывают.

— Кто?

— Женщина. Говорит, по личному вопросу.

Холлистер поднял телефонную трубку, на которой была намалевана цифра 5.

— Слушаю.

— Мистер Холлистер? Это Грейс Тейт. Хорошо, что я вас застала. Я вот по какому поводу звоню. Только что домой приехала, на ферму, а по дороге все думала, что́ это я, как хозяйка, вломилась в редакцию…

— Но так оно и есть, — прервал ее Холлистер.

— Что так и есть?

— Вы и есть хозяйка.

— Да-да, но вот что меня смущает, почему я и звоню. Я не имела права заявляться и едва не волоком тащить вас всех в кондитерскую. Ехала и думала, что, наверное, помешала вам работать и теперь приходится наверстывать, сидеть допоздна. Я пыталась связаться с мистером Буллом и Мэри, но они уже ушли домой.

— Да что вы, миссис Тейт, напротив, мы вам очень благодарны, все было прекрасно. Чрезвычайно любезно с вашей стороны.

— По-моему, вы сами не очень-то верите в то, что говорите, но я вас не виню. Так вот, я звоню, чтобы извиниться. Я хочу, чтобы вы знали, что мне самой не нравятся такие вещи и амплуа леди Благодетельницы никогда не импонировало, хотя, боюсь, нынче днем именно в этой роли я и выступила… Вот, собственно, и все, что я хотела сказать. Мистеру Буллу и Мэри позвоню завтра.

— Не надо, по крайней мере девушке не звоните. Она на седьмом небе, и, если вы начнете извиняться, половина восторга пропадет. Что касается Булла… ну, при ближайшей встрече скажите что-нибудь, если угодно, но, право, не стоит делать из этого проблемы.

— Ясно.

— Алло, алло, плохо слышу.

— Я здесь. Просто задумалась. Выходит, вы единственный, перед кем мне действительно надо извиниться.

— И передо мной не надо. Я отлично провел время!

— Мистер Холлистер, вообще-то я ни перед кем не обязана извиняться. Просто мне так захотелось.

— Что ж, воля ваша. В таком случае извинения принимаются. — Холлистер засмеялся.

— Что тут смешного?

— Да так, подумалось вдруг. Извините, конечно, но мне тоже не нравится леди Благодетельница. Я уволен?

— Как вы сказали, уволен?

— Ну да. Освобожден от должности. Выброшен на улицу.

— Мистер Холлистер, у вас сложилось совершенно превратное обо мне представление, и хотелось бы, чтобы вы от него избавились. Я бы ни за что в жизни вас не уволила, а уж за какие-то мелкие уколы тем более. Это вообще не мое дело — увольнять вас. Насколько мне известно, вы вполне успешно справляетесь со своими обязанностями, так за что же вас увольнять или предлагать кому-нибудь, чтобы вас уволили? Правда, кое-кого я сегодня действительно уволила. Горничную. Но это действительно входит в мои обязанности — смотреть за тем, чтобы у нас с братом были хорошие горничные.

— И все же мне стоит смотреть в оба, — сказал Холлистер. — Если вы будете проявлять интерес к газете…

— Нет, даже в этом случае я ни за что вас не уволю, тем более по личным мотивам.

— Но держу пари, больше меня в «Йессл» вы не пригласите.

— Да, напрасно я это. Обещаю, мистер Холлистер, больше этого не повторится, и еще раз извините, что из-за меня вам пришлось так засидеться на работе.

— Минуту, миссис Тейт, не вешайте трубку.

— Да?

— Теперь моя очередь извиняться.

— За что?

— Не за леди Благотворительницу. Это шутка, конечно, а я сейчас не шучу. Прошу прощения за подозрительность и дурные манеры и еще за то, что мне не хватило такта и сообразительности правильно вас понять. Чувствую, наговорил много, но все — правда. Извините также за то, что все не так понял. Умнее надо быть и помнить, что вы никогда не пытались употребить власть, чтобы снять какой-нибудь материал с полосы. Хотя могли бы.