Джон О'Хара - Жажда жить

— Мистера Пенроуза? — переспросил Джордж.

— Да, мистера Пенроуза. Он начинал как реформатор, но так и не смог стать мэром Филадельфии, и это прекрасно, замечательно. Потому что потом его осенило. Его осенило. Теперь все нормально. Мистер Пенроуз — большой человек. Он незаменим для партии.

— Не понимаю тебя.

— Сейчас объясню. Проще говоря, давай похороним любые мечтания о реформах. А «эффективное руководство» как раз подозрительно попахивает реформами. Если ты хочешь быть мэром, Джордж, я тебе помогу, но только в том случае, если ты будешь играть в команде. А дальше мне все равно, в почете тут дело или ты просто рекламируешь свою зубоврачебную практику. Хорошо, ты будешь мэром два срока подряд, при том условии, что жалованье свое отдаешь, сам финансируешь обе кампании, ну и, естественно, мы будем подсчитывать количество новых голосов, которые ты нам сулишь. А что потом, Джордж?

— После избрания?

— Да, что потом?

— Может, я снова буду избираться.

— Ясно. Стало быть, все же почет. Не реклама.

— Больше мне ничего не нужно. В Форт-Пенне. Здесь я следующий по значению после губернатора.

— Но ведь губернатором ты быть не хочешь, так? Или сенатором.

— Нет, только мэром. Я не собираюсь оставлять свою практику.

— Это хорошо, потому что… ты хороший малый, Джо, на пост сенатора не годишься. Губернатор — иное дело, губернатором ты когда-нибудь мог бы стать, сенатором же — нет.

— Мэрия Форт-Пенна, зубоврачебная практика — вот все, что мне нужно. Не думаю, что должность мэра ей повредит.

— Ты прав, — согласился Айзенхут, — не повредит. Но я имел в виду, что положение мэра, если тебя избирают дважды, — это в большей степени почет, чем реклама. Один срок — реклама. Два — почет. А там, кто знает, Джордж, может, и в третий раз станешь. Будет о чем рассказать внукам.

— Если бы у меня могли быть внуки, я б здесь с тобой не сидел.

— Тогда я не понимаю, зачем тебе почет. Или это Лоре нужно?

— Нет, — махнул рукой Джордж. — Знаешь, Эд, давай лучше оставим этот разговор, тебе этого действительно не понять. Но ведь друг друга-то мы поняли, не так ли?

— Договорились, — сказал Айзенхут, поднимаясь со стула. — Кстати, моя жена жалуется на вставную челюсть.

— Пошли ее ко мне, Эд, все сделаю наилучшим образом. Ей с самого начала надо было ко мне обратиться.

— Ну, тогда ты был слишком юн, — возразил Айзенхут. — Я начинаю думать, что и мне следовало бы к тебе обратиться, тогда не пришлось бы все время лечить зубы.

На протяжении ближайших четырех лет у Айзенхута не было ни единого повода усомниться в правильности сделанного. Джордж вел себя наилучшим образом, ничего не отвергал с порога и уже одной только своей личной респектабельностью, человеческой опрятностью привносил в атмосферу официальных кабинетов белоснежную чистоту кабинета зубоврачебного, только без связанных с последним болевых ассоциаций. За пределами зубоврачебного кабинета Джордж был сама элегантность, особенный упор делал на выкрахмаленные манжеты и манишку, а также белый галстук-самовяз со свободным узлом и двумя длинными концами, которые он засовывал внутрь прямо под воротничком, что вообще-то соответствовало тогдашней моде, но на Джордже смотрелось епитрахилью, хотя и совершенно не церковного свойства. Что еще? Золотая коронка на клыке, обычные золотые запонки, пара простых золотых пуговиц на манжетах и, наконец, массивное золотое кольцо с бриллиантами о двух каратах на левом мизинце. Форт-Пенн гордился своим мэром, когда ему надо было представлять город в кругу различных официальных лиц штата. Он был, к примеру, на четыре дюйма ниже Пенроуза, который никогда не отступал от своей привычки не здороваться за руку при встрече, но на сборищах, где присутствовали оба, жители Форт-Пенна и не хотели, чтобы Пенроуз обменивался рукопожатием с Джорджем. По их мнению, на последнего это могло бы бросить тень.

Под конец второго срока Джордж известил Айзенхута, что хотел бы встретиться с ним. Айзенхут, переживший микроинсульт, что, как он считал, оставалось для всех тайной, был в достаточной степени реалистом в политике, чтобы просто послать Джорджа куда подальше. Он отправился к нему домой, на Четвертую улицу, всего в паре кварталов от дома Колдуэллов. Был вечер, время после ужина.

— Как насчет сигары, Эд?

— Да нет, Джордж, спасибо, я буквально на днях бросил курить.

— Ах да, извини, забыл.

— Забыл?

— Ну да, я ведь знал, что тебе приходится отказываться от старых привычек.