Джон О'Хара - Жажда жить

— Да все будет так, если только он в сердце твоем. Он умирает, Грейс, и все это знают. И это тоже имеет огромное значение. Отныне и до конца жизни тебе придется полагаться лишь на саму себя.

— Знаешь, ты прямо как на сцене.

— Может быть. Но в иных пьесах говорят умные вещи.

— Ладно, не будем спорить, — сказала Грейс. — Ты видела его?

— Да.

— Видела? — настойчиво переспросила Грейс.

— Ну да, в палате была, настояла, чтобы меня пустили. Я пообещала доктору О’Брайану, что разговаривать с ним не буду, только передам кое-что.

— Что передашь?

— Что ты едешь.

— А разве ему не сказали?

— Сказали, но я подумала, что меня он поймет лучше.

— Ну и как же ты с ним общалась? На бумаге?

— Нет, на пальцах. Я посмотрела на него, кивнула, прижала руку к груди — это я тебя так изобразила, — потом, продолжая кивать, вытянула руку и вроде как сняла телефонную трубку, указала на часы и три раза обвела пальцем циферблат. Три раза — это три часа. Вот и все, и, судя по взгляду, он понял.

— Вот уж никогда бы не подумала, что прижатая к груди рука изображает меня. Но все правильно. Не могу объяснить почему, но правильно. И как это тебе только пришло в голову? Я ведь никогда не рассказывала тебе о нем и своей груди. Да и вообще.

— Просто я не первый день живу на свете, Грейс.

— Надеюсь, болей он не испытывает. Или все же?..

— Болей? Наверное, это такая боль, которая бывает только в другом мире. Похоже, Грейс, ты не вполне отдаешь себе отчет в происходящем. Мне очень жаль, но надо приготовить тебя. Сидни… задыхается. Он почти не может дышать.

— О Боже. Я думала, что прежде всего ноги отнимаются.

— В некоторых случаях. Но у него другой.

Они доехали до больницы.

— Подождешь меня, Конни? — попросила Грейс.

— Да, конечно. Тебе тут специальную палату выделили, я там буду. Триста пятьдесят семь.

— Я как выгляжу, нормально?

— Нормально. Слишком прихорашиваться и не надо. Пусть видит, что ты прямо с поезда.

— Да, так будет лучше всего, — согласилась Грейс.

Палата Сидни была в самом конце коридора. В центре его была установлена перегородка, где за столом, как на вахте, сидела медсестра. Она оторвалась от книги, отметила пальцем строчку и сказала:

— Сюда нельзя, мэм.

— Я миссис Тейт.

— Ох, извините. — Сестра заложила страницу карандашом, закрыла книгу, положила ее на стол и поднялась. — Будьте любезны, подождите немного.

— Здесь я ждать не буду. Мне нужно увидеться с мужем.

— Сначала я должна поговорить с доктором О’Брайаном.

— Ладно, только поживее.

Девушка подошла к палате Сидни, приоткрыла дверь, негромко проговорила что-то, и в коридоре появился доктор О’Брайан.

— А, это вы, Грейс, добрый вечер, — заговорил он, протягивая ей руку. — Как раз вовремя. Надеюсь, поездка была не слишком утомительной?

— Нет, все в порядке. Как он, доктор?

— Не хочу давать вам ложную надежду. Он все еще жив, и, честно говоря, это почти все, что я могу сказать.

— То есть он умирает?

— Это загадочная болезнь, и мы делаем все, что от нас зависит. Мне приходилось иметь дело с пациентами, которые были в положении Сидни и выживали.

— Не виляйте, доктор.

— А вы ведите себя прилично. Понимаю, вы устали, но в этой больнице я подобных разговоров не допущу, и наплевать, кто передо мной. По моему мнению, Сидни умирает, это вопрос нескольких часов.

— И как вы его лечите?

— Делаем все, что в наших силах. Я только что консультировался с доктором Уилсоном из Пенсильванского университета. Специально послал за ним. А вот и он, доктор, это миссис Тейт.

Уилсон был уморительно похож на Дональда Макшерри, портного, и Грейс хмуро посмотрела на него.

— Доктор, меня только что упрекнули в дурных манерах, и все же — как мой муж?

— Положение его очень серьезно, мадам.

— Вы специально приехали из Филадельфии, чтобы сообщить мне это?

— Нет, я приехал из Филадельфии, потому что нужна была сторонняя консультация. Теперь он ее получил, не говоря уж о всегдашнем уважении и доверии. Так что если вам нужно что-то узнать, то мистер О’Брайан имеет все полномочия говорить от моего имени. Доктор, я жду вас в кабинете.

С видом оскорбленного достоинства доктор Уилсон удалился. Все посмотрели ему вслед.

— Грейс, сейчас я провожу вас в палату, но сначала надо надеть маску, — сказал О’Брайан.

— Ни за что! Не хочу, чтобы он видел меня в маске, и ничего не боюсь.

— В этом я уверен. Никто и не думает, что вы боитесь — микробов или чего там еще. Но у вас трое маленьких детей, даже не подхватив ничего сама, вы можете их заразить.