Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

Нельсон шагнул ближе, прижимая к груди портфель. Ледяной ветер бил в лицо.

— Вы тут все выморозите, Вита. — Он изобразил улыбку, но Вита не смотрела. Она еще чуть-чуть привстала на носках своих приличных удобных туфель.

У Нельсона снова перехватило дыхание.

— Как по-вашему, сколько здесь метров? — услышал он.

Палец вспыхнул почти мгновенно. Нельсон не знал, бежать ему вниз по лестнице или броситься к Вите и оттащить ее от окна.

— М-м, я думал, вы на конференции. — Он бочком двинулся вдоль стены. Старые половицы громко заскрипели. — Делаете доклад о…

Он побоялся сказать «о Дориане Грее и лесбийском фаллосе» — вдруг при напоминании о семинаре она как раз и сиганет в окно?

— Была, — вздохнула Вита. — Доложила.

— Простите? — Нельсон встал у соседнего окна. Портфель дрожал у него в руках. Он взглянул на пыльное стекло и, к внезапному облегчению, увидел ржавую железную решетку. Они же здесь везде. Даже если Вита сумела поднять раму, между ней и землей все равно решетка.

Вита опустилась на пятки. Холодный ветер трепал ее челку.

— Я докладывала статью в Торонто. Два дня назад. Никто не пришел.

— Черт, Вита…

Она уперлась руками в подоконник, глядя через площадь на голые верхушки деревьев и заснеженные крыши. Серые облака плотно запечатали город.

— Миранда Делятур делала доклад одновременно со мной, — бесстрастно сообщила Вита. — «Неделимая сущность, тяжкая плоть: Оскар Уайльд как Саломея». Все пошли слушать ее.

Нельсону потребовалось меньше секунды, чтобы сообразить: Миранда взяла Витину тему, снабдив ее более остроумным названием.

— Уверен, ее… м-м… статья, я уверен… — промямлил он.

— Ее статья не имеет никакого значения. Важно, что она конструирует себя как «настоящую» женщину. — Вита изобразила в воздухе кавычки. — А я нет.

Она выпрямилась и повернулась к Нельсону; ветер сдул челку со лба, лицо раскраснелось от мороза.

— Миранда была в черной кожаной мини-юбке с кнопками на боку, — сказала Вита. — Я была в этом. — Она указала на слаксы и бесформенный свитер. — На кого бы вы предпочли смотреть в течение сорока пяти минут?

Прежде чем Нельсон успел ответить, она снова высунулась в окно, даже дальше, чем в первый раз. Нельсон огляделся, ища, куда примостить портфель, и у него снова перехватило дыхание: у стены, рядом со стопкой книг, стояли два ржавых железных прута с погнутыми и перекрученными концами, как будто их с силой вырвали из окна. Он резко повернулся: Вита свесилась в дыру между оставшимися прутьями, головой и плечами далеко за подоконником.

— Знаете, — сказала она, — я могу броситься отсюда головой в сугроб, и никто даже не заметит. По крайней мере до весны.

Нельсон не мог дышать. Палец горел. Кто вырвал прутья из окна? Вита? У нее не хватило бы сил. Или хватило бы?

Ветер раздул Витины волосы на пробор, до самой кожи. Она покачалась на носках, потом обернулась через плечо.

— Если вы им не скажете.

Еще полдюйма, и она выпадет из окна. Дрогнувшими руками Нельсон поставил портфель на книги. Палец жег. В голове мелькнула мысль: сейчас Вита освободит еще одну ставку. К тому времени, когда она пробьет стеклянную крышу, каждый младший сотрудник факультета поднимется на ступеньку вверх. Никто не знает, что он с ней; еще четверть дюйма, и он на одно место ближе к штатной должности.

Нельсон прыгнул, одной рукой обхватил Виту за талию, словно Клару или Абигайл, и оттащил от окна. Под ее тяжестью он потерял равновесие, и оба рухнули на стопку книг. Старые тома, рассыпавшись, водопадом загремели по лестнице. Железные прутья запрыгали по полу.

Нельсон и Вита барахтались на книгах. К своему ужасу, Нельсон почувствовал, что под извивающимся Витиным задом у него встает. В следующее мгновение она вырвалась и отскочила к стеллажам на противоположном конце площадки. Нельсон нащупал рукой портфель и закрылся им, потом отпихнул ногой книги и, сидя, прислонился спиной к стене. Вита обеими руками держалась за голову, словно пытаясь удержать волосы. Она

Вита вцепилась пальцами в плотно стоящие книги, как будто могла спиной вскарабкаться на стеллаж.

— …по замещению поэтической вакансии. — Его руки на портфеле дрожали, палец по-прежнему горел. — Только они не собираются брать другого поэта.

Он перевел дыхание. Под ледяным ветром из окна возбуждение быстро спадало.

— Есть возможность, хотя и небольшая, что на штатную должность возьмут кого-то из факультетских.