Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Откуда мне знать?

Вита задохнулась. Глаза ее стали еще шире.

— Она вам сказала, да? Сказала, а потом велела послать письмо!

Палец горел. Нельсон пытался проследить ход Витиной мысли: Викторинис оставила его еще на семестр, а значит, в горячечном миру Виты, Нельсон теперь ее клеврет.

— Виктория ничего мне не говорила, — сказал он, потирая палец. Его бросило в пот. — Никто меня не посылал. Я пришел по собственному почину.

Вита вскочила и бесшумно, как гейша, метнулась через комнату, так что теперь их разделял только журнальный столик. Ее глаза расширились, рот округлился. В халате до пят и с руками на горле она походила на рождественскую свечу.

— Так откуда вы знаете, что я получила письмо? Я не говорила ни одной живой душе.

Нельсону хотелось потянуться через стол, схватить Виту за руку и сказать: «Покажите мне письмо». Однако он знал, что она отпрянет, запутается в халате и упадет. Он скрестил руки на груди и сунул пылающий палец под мышку.

— Вита, пожалуйста, выслушайте. Что бы там ни произошло между вами и Викторинис, поверьте, я последний, кому она скажет. Вспомните, она хотела меня уволить! — Нельсон сглотнул. Боль в пальце сводила с ума. — Никто не знает, что вы получили анонимку. Я сам до этой минуты не знал. Я подумал, что вы могли ее получить, потому что такие письма приходят гомосексуалистам. Я не знаю, что у вас с сексуальной ориентацией, Вита, но весь факультет считает вас лесбиянкой.

Вита побледнела и почти перестала дышать.

— Меня волнует исключительно ваше душевное спокойствие, — сказал Нельсон, сердясь. — Вы — мой единственный друг. Я понимаю, что если вы получили письмо, то промолчите, как всегда, и будете по обыкновению изводиться. Я пришел предложить вам помощь.

Вита отшатнулась, по-прежнему сжимая ворот.

— Наверное, мне лучше уйти, — пробормотал Нельсон, возясь с молнией.

— Погодите!

Вита с умоляющим видом протянула руку. Нельсон замер в полузастегнутой парке.

— Садитесь, — прошептала Вита. — Пожалуйста.

Нельсон расстегнул куртку. Вита бесшумно метнулась к шкафу.

— Не смотрите.

Нельсон отвернулся. Он слышал, как Вита отпирает шкаф, выдвигает ящик, роется, задвигает ящик и снова поворачивает ключ. Что там у нее такого? Целый ящик, отведенный на интриги против нее, с разделами на каждого заговорщика? Акулло, Вейссман, Викторинис, факультет в целом, ректорат, университет вообще? Может быть, этому посвящен весь шкаф?

Перестань, укорил себя Нельсон, Вита — твой друг. Палец припекало, хотя уже не жгло. Боль не отпустила, но теперь Нельсон отчетливо чувствовал, что она исходит из него, что сам он — ее источник, и, если выключить свет, палец засветится в темноте, словно нагревательная спираль.

— Можете смотреть.

Вита стояла за журнальным столиком, протягивая простой белый конверт. Нельсон взял его. Как ни странно, Вита обошла столик и села рядом на диван. Она внимательно изучала лицо Нельсона, пока тот осматривал конверт. Там не было ни адреса, ни марки, ни даже имени. — Так и пришло, — прошептала она, присталь-152 но глядя на Нельсона.

Теперь, когда письмо было в руках, боль немного отпустила. Вита сидела очень близко. Нельсон переборол желание встать и отойти на другой конец комнаты. — Доставайте же, — сказала Вита. Нельсон открыл конверт и вытащил письмо. Напечатанное на простом белом листе, без даты и подписи, оно, видимо, должно было напоминать памфлеты семнадцатого века; вместо этого скачущий шрифт производил впечатление анонимки, выклеенной из газетных страниц.

— Остальные такие же? — Вита сидела так близко, что Нельсон чувствовал запах ее мыла.

Он отодвинулся сантиметров на пять.

— Да, — прошептал Нельсон, хотя это было первое, которое он видел.

«Дорогие коллеги», начиналось письмо.

ЕВРЕЙраскорячился на подоконнике [86], ГОЛУБЫЕвыползают

хихикать в поленниие.

ПЕДЕРАСТЫ ПОД СВАЯМИ

(Узницы Редингской тюрьмы — Вирджиния и Вита, ЦАРИЦЫ

молчания, заточения и мастурбаиии —

Эвонский бард призывает! любите смуглого педи сонетов -

Кит Марло дает доброму королю Эдуарду II —

Маленькая Лотти Бронтемечтает крикнуть над пустошью:

Читатель, я вышла за НЕЕ замуж!)

И ЕВРЕЙ ПОДО ВСЕМ [87]…

Дальше продолжалось в том же духе; Нельсон, знаток модернизма, узнал цитаты или парафразы из антисемитских писаний Паунда и Элиота. Это означало, что почти невозможно определить собственный стиль автора.