Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

Нельсон притулился за торшером, палец ритмично подергивало. Стивен Майкл Стивенс, спиной к собравшимся, наливал себе в кофе сливки. Куган снова закрыл лицо руками; Канадская Писательница массировала ему плечи. Профессор Эльзас теснее прижалась к профессору Кралевичу, а тот пальцем запихивал себе в рот последний кусок сардельки.

Нельсон набрал в грудь воздуха, вышел из-за торшера и, мужественно выставив подбородок, пошел к кофейному столику. Стивен Майкл Стивенс повернулся и зевнул, держа чашку подальше от дорогого пиджака. В тот же миг Куган застонал и тяжело оторвался от дивана, а Кралевич рывком утвердился на высоких каблуках. Стивенс проворно отскочил. Поэт и теоретик одновременно потянулись к последней пустой чашке.

Нельсон замер. Женщины смотрели с противоположных диванов. Чашка взмыла в воздух, поддетая Кутаном за ручку, Кралевичем за край. Куган побагровел, Кралевич оскалил зубы. Это было не только противостояние поэта и критика, литературы и теории — это была смертельная схватка ирландца и серба, самых отчаянных задир, выпивох, горлопанов и бунтарей на земле.

— Ужли ты не дашь человеку испить с утреца кофею? — прорычал Куган.

— Здесь нет никакого «кофею», — ухмыльнулся Кралевич. — Есть металлический сосуд. С чем? Нам это неведомо.

Чашка задрожала в воздухе.

— Ну, мальчики! — вмешалась Канадская Писательница.

Лотарингия Эльзас вжалась в диван, улыбкой подзадоривая Кралевича. Нельсон поспешно отступил за торшер. Стивенс исчез.

— Ах ты… — процедил сквозь зубы Куган.

— Ах ты… — прорычал Кралевич.

Дзынь! Ручка оторвалась, чашка запрыгала по ковру и закатилась под стол.

Из противников как будто выпустили пар. Канадская Писательница величаво поднялась, взяла Кутана за плечи и силой развернула прочь от Кралевича.

— Тебе сейчас лучше выпить крепкого горячего чая, — сказала она.

— Ну его к лешему, — хорохорился Куган, однако позволил вывести себя из комнаты. Через минуту вышли и теоретики. Эльзас, возвышаясь на голову, поцеловала Кралевича в темечко. Нельсон бросился к столу и подставил кружку, однако напрасно он крутил крантик: Стивенс слил себе последний кофе.

Нельсон ретировался на третий этаж и еще успел собрать материалы для десятичасового занятия. Боль в пальце мешала сосредоточиться, но он крепился, обещая себе на перемене холодную кока-колу. Как всегда, наглая молодая преподавательница, проводившая первое утреннее занятие, не уложилась вовремя и заставила Нельсона с группой ждать в коридоре. Вслед за праматерями Розанной, Шер и Мадонной Джилиан отринула патриархатную фамилию. Аспирантка Виктории Викторинис, она в своей диссертации развивала теорию клиторальной гегемонии применительно к Баффи — Истребительнице Вампиров. Выглядела Джилиан достаточно устрашающе: с накачанной мускулатурой и армейским бобриком, обесцвеченным до неестественной белизны, маленьким золотым колечком в нижней губе и двумя непарными серьгами — одной в форме зеркала Венеры, другой — в виде перевернутого распятия. Майка, джинсовая мини-юбка, драные чулки в сетку и ботинки «Доктор Мартин» на стальной подошве довершали образ Нежной Ирмы в исполнении Арнольда Шварценеггера.

Сегодня Джилиан все никак не отпускала на перемену двух сонных первокурсников, белого и чернокожего. Она объясняла им понятие «различия» с помощью диаграммы. На доске было обведено в кружок слово «патриархи», а вокруг начерчен другой круг, больше, с надписью «другие».

— Ты, — говорила она, указывая мелом на белого студента, — полностью принадлежишь к этому дискурсу. — Она постучала мелом по малому кругу. — А ты, — обратилась она к черному, проводя линию между двумя окружностями, — размазан между двумя дискурсами в силу свой расы и фалличности.

Студенты переглянулись и закусили губы. Нельсон пошел в аудиторию, выразительно поглядывая на часы. Джилиан сверкнула глазами. Нельсон поднял брови. За семестр они довели этот обмен взглядами до ритуальной отточенности брачного танца. Он происходил между ними в десять утра каждый понедельник, среду и пятницу.

Глядя на часы, Нельсон как бы говорил: «У меня занятие».

Огненный взгляд Джилиан отвечал: «Я еще не закончила. То, что вы белый самец, еще не дает вам права врываться в аудиторию».

Поднятые брови Нельсона означали: «Ценю ваше рвение, как ни мало, на мой взгляд, подходит избранная вами тема к вводному курсу литературы. Тем не менее мне нужна аудитория».