Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

Только Вита не обернулась; она опустила левое плечо, чтобы скинуть бретельку.

— Ну и что…

Тут ее заглушил стон ринувшейся в арку толпы. Нельсон опередил всех и схватил Лайонела за руку, когда тот уже поднял лампу, чтобы добить противника. Нельсон рывком оторвал его от пола и бросил в руки разъяренным аспирантам, которые много лет дожидались этого часа. Покуда те тащили взбесившегося Гроссмауля в кабинет, Нельсон выдернул шнур из розетки и бросил лампу за Диван. Он затоптал абажур и плюхнулся на колени рядом с Акулло.

— Отойдите! — крикнул Нельсон напиравшей толпе. — Дайте ему дышать!

Акулло невидящими глазами таращился в потолок; спина его изгибалась дугой, руки и ноги непроизвольно подергивались.

Нельсон нагнулся к декану и приложил жаркий палец к его горлу, потом коснулся губами уха.

— Не умирай, — шепнул он, — но и не просыпайся.

Палец разрядился. Акулло напружинился и тут же обмяк. Нельсон поднял голову, по-прежнему держа руку у него на груди. Декан медленно выдохнул, выпуская из легких весь воздух. Словно издалека доносились приглушенные вопли Лайонела и шепот в толпе. Акулло смотрел широко открытыми глазами, но так больше и не вдохнул. Нельсон тоже задержал дыхание; ему показалось, что он различает звуки джазового фортепьяно, уже без Витиного пения.

Тут Акулло со стоном втянул в себя воздух, спина выгнулась в последний раз. Он ухватил Нельсона за пиджак и с неожиданной силой притянул к себе. Губы его беззвучно шевелились. Нельсон поймал декана за руку и попытался разжать ему пальцы.

— Это… не… честно! — выдохнул Антони Акулло и выпустил Нельсона. Голова его скатилась набок.

Нельсон опустился на пол, поднял взгляд и увидел бледные лица, хлопающие глаза, шевелящиеся губы. Во всем этом мельтешении была лишь одна неподвижная точка — холодный сверкающий взгляд Виктории Викторинис. Она встретилась с Нельсоном глазами и тут же отвернулась.

Следующий час Нельсон провел как во сне. Он дал поставить себя на ноги и усадить в кресло; кто-то вложил ему в руку бокал. Рядом возникла заплаканная Бриджит, обняла его за шею и что-то зашептала в ухо — Нельсон не противился.

Он, не отрываясь, смотрел, как Викторинис — новый декан факультета английской литературы, но кто бы посмел сказать это вслух? — разговаривает с врачом «скорой помощи» и отвлекает от Нельсона полицию. Он видел ее быстрый взгляд, брошенный через плечо следователя. Видел, как Акулло, с капельницей и кислородной маской, вынесли на носилках, как обмякшего, избитого в кровь Гроссмауля выводят в наручниках два дюжих полицейских. Он видел, как полиция выпроваживает гостей в парадную дверь, ловил на себе ошалевшие взгляды. Он наблюдал, как Вейссман и Пенелопа О, пошатываясь, спускаются по лестнице; Вейссман, без галстука, с расстегнутым ремнем и в рубашке не на ту пуговицу, выпрямился и громко осведомился, почему гости расходятся и что полиция делает в его доме; Пенелопа заправляла грудь в бюстье и, не отрываясь, смотрела на Вейссмана.

Нельсон поднялся. Коснувшись Бриджит пальцем, он отдал ей ключи от «тойоты» и велел ехать домой — «бебиситтер, наверное, уже рвет и мечет», — заверив, что его кто-нибудь подбросит. Потом сходил в спальню за пальто и помог жене одеться; она повисла у него на шее, шепча, как им гордится. Когда Бриджит ушла, Нельсон коротко поговорил с полицейскими, пообещав, что утром даст более подробные показания.

Наконец Нельсон остался один в гостиной — Пенелопа снова утащила бедного Морта наверх — и стоял, глядя на обгоревший, в пятнах крови, ковер.

— Ловко сработано.

Нельсон поднял глаза на звук. Викторинис надевала пальто. Джилиан с ней не было.

— Насколько я понимаю, вы теперь декан, — сказал Нельсон.

Викторинис тонкими белыми пальцами застегивала капюшон.

— Интересно, что это даст мне?

— Вы… как бы это назвать?… — Она натянула перчатки. — Вы нейтрализовали отборочный комитет.

— Однако вам по-прежнему надо взять кого-то на свободную ставку? — Нельсон улыбнулся. — Полагаю, вопрос о моей постоянной должности решать вам.

Викторинис двумя руками надела маленькие кругленькие очечки, полностью скрывающие глаза.

— Зайдите в понедельник, — сказала она, уходя, — к Антони… то есть к декану в кабинет.

— А где Вита? Виктория не остановилась.

— То, что от нее осталось, — на столе. Нельсон обернулся.

Витино платье растеклось черной крепдешиновой лужицей; сверху, словно на бархате в витрине ювелирного магазина, лежали колье и серьги. Одна туфля завалилась на бок, другая стояла прямо, как если бы Вита только что ее сняла. Нельсон сунул руку в туфлю, словно та могла еще хранить Витино тепло, но стелька была сухой и холодной.