Катрин Пулэн - Лили и море

Я проснулась в одиннадцать часов. Поднялась. Оделась. Причесалась. Готова отправиться. Но куда? Небо сейчас едва ли более светлое, чем когда я ложилась спать. Я закончила тем, что собралась с мыслями и снова легла спать. Утром была хорошая погода. Чувствую себя лучше.

Я иду по теплым улицам. Мои ноги тяжелые и болят. Я ускорила шаг перед барами, пересекла задремавший город, прошла «Макдоналдс», продолжила идти до почты. Я написала длинное письмо великому мореплавателю. Для меня на почте не было ничего. Я покидаю ее и иду к маленькому желтому дому на буксировочной тележке, который всегда в продаже. Я даю отдых ноге, сидя на деревянных ступеньках. Я мечтаю, что это мой дом, совсем маленький дом, выкрашенный в едкий цвет лютика. Я поставлю его на пустыре, и он всегда будет там, ждать моего возвращения с рыбалки. Милая идея наполнила меня радостью. Я встаю и иду прямо через участок, заросший травой, прохожу мимо старой брошенной машины, в которой мы с Джудом однажды укрывались, и поднимаюсь по склону до шельтера. Дверь открыта. Справа от входа на видном месте на столе стоит большой термос с кофе, окруженный чашками, сахарницей, корзинкой с бисквитными пирожными. За письменным столом, склонив голову над книгой записей, сидит мужчина. Я кашляю и спрашиваю Джуда. Мужчина поднимает брови, под ними желтый взгляд, который мне хорошо знаком.

Я покраснела. Он смеется.

— Ты пришла узнать о Джуде?

Я говорю, запинаясь:

— Да… вообще-то, о Джуде, который на Гавайях, но здесь я хотела бы поговорить с Джудом из шельтера.

Он поднялся и улыбнулся. Мужчина был коренастый, плечи как у дровосека, лицо, отмеченное печатью, испещренное морщинами, образовавшимися от напряжения, и более старыми шрамами, отметинами бурной жизни. Он увидел, что мой взгляд направлен в сторону термоса и пирожных.

— Наливай себе кофе, — говорит он мне. — Зовут меня отец Джуд. А тебя — Лили.

— Я полагаю, что мои письма он не получил.

— Два дня назад у нас с ним был телефонный разговор. Он спрашивал меня, не уехала ли ты. У Джуда по-прежнему нет работы. Он говорил, что нужно дождаться корабля, который идет на Гонолулу.

Мужчина с голосом великого мореплавателя. Старая кожа его шляпы притягивает меня и приводит в замешательство. Я опускаю глаза. Входящие потоки солнечного света на серой плитке. Он подходит к термосу, наливает чашку кофе и протягивает мне.

— Ложечку сахара?

— Нет, спасибо.

— Пирожное?

— Охотно.

И когда я протягиваю руку к корзине с сухим печеньем с кусочками шоколада, он не может сдержать смеха.

— В сравнении с твоими мои руки кажутся руками ребенка. У тебя есть работа в настоящий момент? — спрашивает он.

— Можно будет помогать рыть траншеи. Как только я буду способна это делать, — отвечаю я печально. — При падении в трюм «Мятежного» я ушиблась… Надеюсь, что смогу участвовать в открытии сезона ловли палтуса. Как только у меня появятся деньги, я присоединюсь к Джуду.

— У тебя есть место, где можно поспать?

— Да. На борту «Веселой Джун».

Он улыбнулся еще раз. Я не поняла почему.

— Тебя тоже зовут Джун?

— Нет. Меня зовут Лили.

— Приходи в шельтер, если у тебя будет проблема, где переночевать. Тут вообще никогда не бывает женщин. Ты это хорошо знаешь. Спальное помещение и четыре душа только для тебя. И суп вечером.

— Да, я знаю… Мэрфи мне говорил.

— Я передам новости о тебе Джуду, как только он позвонит мне. Ты знаешь, что порой курьера приходится ждать долго.

Он в последний раз бросил взгляд на мои руки:

— До скорой встречи.

Я вышла. Ослепительное солнце и узкая белая дорога. Я повстречала двух мужчин с морскими сумками за плечами, направляющихся в бар мотеля «Шелихов». Я продолжала идти к порту. Передо мной появляется пикап «шевроле». Он резко тормозит. Пыль создает золоченое сияние. Энди опускает стекло и подзывает меня. На мгновенье я запаниковала, но он улыбнулся. Складки его рта, переходящие в квадратный подбородок, кажутся хищными.

— Ты работаешь? Я ищу людей, чтобы перекрасить «Голубую красавицу». На эту работу отведено три недели.

— Когда? Где?

— Будь на верфи «Тагура» завтра в семь часов. «Голубая красавица» находится на стапелях рядом с док-камерой.

Он умчался. А я забыла попросить его выписать чек.

Я крашу машинное отделение. Энди заплатил мне из расчета шесть долларов за час работы. Другим он посчитал по десять. Я слышала их снаружи. Они скоблят корпус, выправляют винт, меняют цинковые пластины, вытравленные электролизом. Они говорят громко, иногда приносят пиво, и тогда шум открываемых крышек долетает до меня.