Катрин Пулэн - Лили и море

— Но почему? — говорю я. — Почему необходимо, чтобы это всегда заканчивалось — прекрасные прогулки по лесу и горам?

— Потому, что так надо. Закон жизни. Хлопоты. С годами всё исчезает.

— О нет, не всегда.

— О да. Возьми еще пива и не строй из себя умника. Ты будешь делать то, что и другие, увидишь. Ты скоро будешь бегать по другим делам — по докам и кораблям. Однажды жизнь нагонит тебя.

— Только не меня. Меня — никогда. Я поеду ловить рыбу. И крабов, однажды.

— Будь осторожна.

— В чем?

— Во всем. В жизни, здесь, везде.

Мы выпили много пива. Маленький человек в мягкой фетровой шляпе не сдвинулся с места. Он оставил кофе ради коктейля «Кровавая Мэри». Райан оторвался от электрического бильярда и прилип к стойке, где в настоящий момент пил с мрачным видом.

Два типа, пропахшие приманкой и солью, шумно предлагали друг другу стакан «Егермейстера» [19] Популярный немецкий крепкий ликер, настоянный на травах. . Плечи Джои опустились. Казалось, он пристально смотрит на меня своим черным печальным взглядом:

— Но чего ты хочешь в конце концов? Вначале ты говорила о мысе Барроу по соображениям, которые не имеют смысла, сейчас твои мысли занимают крабы. А в следующий раз, я предполагаю, на первом плане будут Гавайи, парень… Я бы не удивился, если бы ты стала любительницей красивых женских глаз.

— Для начала я хочу ловить рыбу. Я хочу тратить силы еще и еще, чтобы ничто не могло остановить меня как… как натянутую тетиву, да, и которая не имеет права ослабнуть, которая натянута так, что рискует лопнуть. А затем Гавайи. И когда-нибудь мыс Барроу.

— Рыбная ловля… Вы все одинаковые, вы, приезжающие сюда, как озаренные. Это моя страна, я ничего другого не видел, не выезжал дальше Фэрбенкса. Я не ищу невозможного. Я хочу всего лишь жить и воспитывать своих детишек. Это мой остров! Заметь, я всего лишь кретин, грязный ниггер, сын индейца.

— Нет, Джои, мне не нравится, когда ты так говоришь.

Бар заполнился. И мы обосновались надолго, приклеившись задом к нашим сиденьям, прочно прижав локти к массивному дереву стойки. Мужчина с седыми волосами по-прежнему на своем месте, лицом к нам. Я улыбнулась ему, он помахал рукой — два матроса, приветствующие друг друга с палуб своих кораблей.

Джои снова заговорил, и его голос стал тягучим:

— Значит, ты покинула свою страну в охоте за приключениями?

— Я уехала, и всё.

— П-ф-ф-ф! Тысячи таких же, как ты, приезжают сюда уже более ста лет. Первые были жестокими. Вы не похожи на них. Вы приехали за чем-то, что невозможно найти. Может, за защитой? Но нет, не за ней, поскольку у вас такой вид, как будто вы смерть ищете или во всяком случае хотите с ней встретиться. Вы, наверное, уверенность ищете, что-то, что было бы достаточно сильным, чтобы победить ваши страхи, вашу боль, ваше прошлое — то, что спасло бы всё и в первую очередь вас самих.

Он опустил голову и принялся бормотать:

— Грязный ниггер, сын индейца.

Я закончила пить свое пиво. Сказала спасибо Джои. Вернулась на «Веселую Джун». Всё время лил дождь. Дождь шел в течение пяти дней. Опухоль на моей ноге спала. Синеватый след под кожей стал сиреневым.

Снова заглянул в гости Джои, и я приготовила ему кофе. Его лицо вновь стало миролюбивым и печальным.

— Будь терпеливой, Лили, — сказал он мне, переведя взгляд к окну, из которого падал белый матовый свет.

Снаружи небо было мрачным.

— Будь терпелива. Ты хочешь всё и сразу. Вчера в баре наговорили глупостей. Порой это заводит меня, я психую против всех тех, кто высаживается здесь. Я предпочел бы, чтобы это были настоящие охотники за золотом. Но, что касается вас, вы ищете металл значительно более мощный, значительно более чистый.

— Всё это слишком высокопарные слова.

— Пожалуй, ты по-своему права… прошлое… Ветераны, Коди, Райан, Брюс. Джонатан и все остальные — они не за смертью приехали, в конечном итоге, не поневоле. Nature is the best nurse. Природа — лучший лекарь. То, что они нашли здесь — удовольствие жить, пить водку, настоящую борьбу со стихией, — ничто и никто не мог им предоставить ни в каком другом месте, нигде, без сомненья.

— Не все прибывают из Вьетнама.

— Нет, конечно. Были первопроходцы, затем люди вне закона, которые старались, чтобы о них забыли. Сегодня приезжают те, кто бежит от трагических воспоминаний или подлости, которую они совершили. В итоге выходит, мы взваливаем на себя всех бунтовщиков, всех пьяниц планеты, которые хотят начать новую жизнь. И, конечно же, мечтателей, таких как ты.