Катрин Пулэн - Лили и море

— Как там мой друг Джуд? В порядке ли он?

— Да, он в порядке. Он в Анкоридже. Скоро будет на Гавайских островах, а потом и я к нему присоединюсь.

— Передай ему привет от нас. Скажешь, что от Сида и Лены, ок?

Они снова отправились, шатаясь, два черных скарабея, их фигуры вырисовывались на фоне неба и чистых вод порта. Они медленно шли вдоль набережной, останавливались, как бы колеблясь, качаясь, потом выпрямляясь. Затем топали снова, возможно, направляясь к скверу.

Птицы странно перекрикиваются друг с другом. Рыбы — подпрыгивают, морские выдры и косатки танцуют вокруг корабля, они преследуют друг друга и объединяются в радужную стаю. Мы между небом и морем, как между двух рук. Джейсон кричит, он всё время кричит, потому что ему страшно, ведь прежде он никогда не был шкипером. Он сердится на меня, когда я бегу, когда бросаюсь выполнять малейшее его распоряжение, когда я краснею и багровею от натуги, выбирая якорь против течения. Он мечтал о легком и грациозном эльфе на палубе, плюющемся огнем. Он мечтал, что мы станем сумасшедшими и красивыми пиратами, лучшими рыбаками залива Уганик, а в скором будущем и всей Аляски. Но я отказалась делить с ним постель, а улов гигантских крабов был ничтожным. Каждую ночь я опасалась, как бы якорь не сдвинулся. Я умолкаю и бегу. Я готова на все, что угодно, когда поднимается хай.

— Делай это мастерски, черт возьми! — орет он, когда мне надо пришвартовать «Млечный Путь» к стойкам консервного завода в заливе Уганик.

У меня не получается делать это мастерски, когда я боюсь, хочется ответить мне.

Водяная помпа качает все слабее и слабее. Не останавливая насос, нам нужно залить в него пресной воды, иначе она протянет совсем недолго. Мы загружаем каноэ пустыми сосудами, всем, что смогли найти на корабле, — кастрюли, бутылки, кофейник, — и высаживаемся в зеленой бухте, где течет ручей. Наполняем до краев. Мы опоздали — водяная помпа отдала Богу душу в заливе Ужаса. Джейсон больше не кричит. Его переполняют слезы.

— Я приготовлю кофе, Джейсон, а потом посмотрим…

Мы сели в каноэ и гребем за помощью на красное с черным судно «Полуночное солнце», стоящее на якоре в заливе. Три человека экипажа смотрят, как мы приближаемся с удивлением, смешанным с нежностью. У нас был дикий и потерянный вид. Джейсон практически немой, а я так невнятно выговариваю слова, что ничего не понятно. Из рулевой рубки выходит… У него темная пышная шевелюра и густая борода, за которыми находится лицо, испещренное морщинами. Когда он движется, его можно принять за медведя. Мужчина предлагает нам свою помощь. Сегодня вечером «Полуночное солнце» уходит в город для разгрузки.

— Возвращайтесь на свой корабль, — говорит нам шкипер. — Завтра мы вернемся и привезем вам запчасти на помпу.

Он готовит кофе, достает бисквиты, заставляет нас поесть.

Джейсон, воспрянувший духом, спрашивает:

— Могу я воспользоваться бортовой рацией, чтобы заказать деталь?

— Конечно же.

— Спасибо. Выпей рюмочку за нас в Кадьяке, — говорит Джейсон прежде чем подняться в рулевую рубку.

— У меня своя норма при посещении баров, — говорит он мне, наливая кофе.

— Вы не пьете сверх нормы?

— Я умру, если позволю себе больше. Я довольно долго ползал по улицам в собственной моче и блевотине, как несчастное пресмыкающееся. С этим покончено.

Горящий взгляд мужчины останавливается на мне. Он улыбается:

— Бери еще бисквит.

Он поговорил с нами о Боге. Когда мы собрались покинуть корабль, было очень поздно. Шкипер провожал нас на палубе. Полнолуние. И в заливе Ужаса мне показалось, что я это ощущаю, его Бога. К «Полуночному солнцу» медленно приближается какой-то сейнер, выкрашенная красным часть корпуса ниже ватерлинии глубоко погружена в воду, говоря о том, что «Казукуакская девушка» чертовски полна в этот вечер.

— Последний раз иду на разгрузку, — говорит он. — Потом нужно отвезти туда детей… Поймать приливную волну, чтобы без проблем пересечь место прохода китов. Поддадите меня до завтра — я достану деталь.

Он откидывает крышку трюма, хватает лосося, который всплывает в мутной воде и растаявшем льде, и протягивает мне.

Нахмурив брови под изношенной банданой, с напряженным подбородком, Джейсон жмет до упора на газ. Мы устремляемся в ночь. Каноэ скользит в ледяном воздухе по черной воде, переливающейся в свете луны. Прибыв на корабль, Джейсон молча пошел спать. Стоя на коленях на палубе как счастливое животное, я жадно ем сырое красное мясо лосося. Пленка с икрой лопается у меня во рту, я перемалываю языком маслянистые плоды моря, которые оседают и плавятся у меня в горле. Луна освещает палубу. «Казукуакская девушка» бросила якорь недалеко от нас. На навигационном мостике дрожит красная точка горящей сигареты.