Катрин Пулэн - Лили и море

— В таком случае надо вернуться туда.

Он поворачивается ко мне. Он неожиданно взрывается, выходит из себя, его глаза наполняются слезами.

— Ничего ты не поняла! За него нужно платить, за этот дом… Моя жена! И я должен ей платить, даже за переезд из ее халупы. Мне надо постоянно возвращаться в эту нищету. Возможно, до самой смерти. Берингово море зимой. Ты не понимаешь, что это такое, ты не знаешь, что это такое — нищета. Там нищета, водяная пыль, вызывающая изморозь и лед, которые нужно беспрерывно колоть, иначе ты умрешь, разбитое тело, приятели, которых теряешь.

— О, извини, — шепчу я.

Он смягчается.

— Ты не хочешь отправиться в лес вместе со мной?

Старая индианка улыбается мне сквозь голубой дым сигареты, которой она затягивается краями губ. Мужчины орут, наполовину приподнявшись со своих табуретов. Официантка, которая собирается заступить на смену, выпивает свой виски до дна, очень быстро наливает второй стакан и отправляет его вслед за первым. Мне хочется бежать.

— Меня зовут Бэн, — говорит мне рыбак, когда я встаю.

— До свиданья, Бэн. А я — Лили.

Я вышла из бара. На дворе была ночь. Дождь не прекратился. Я перешла улицу и вышла на набережную. Какой-то мужчина поворачивает из-за угла у диспетчерской такси и идет в мою сторону, прихрамывая. Я узнала его, так как часто видела в сквере, сидящим на скамейке, в ожидании конца дня. Несколько раз он был пьян. Но не этим вечером. Он останавливается, когда мы оказываемся лицом к лицу. Он поднимает на меня темные, словно два черных колодца, глаза, это взгляд потерпевшего кораблекрушение. Я едва слышу его голос. Он говорит на порывистом и гортанном языке, которого я не знаю. Я развожу руки в жесте беспомощности. Он пожимает плечами и идет своей дорогой.

Я прихожу на корабль. Там нет никого, кроме Джуда, который вяжет сети на палубе. Я наливаю себе чашку теплого кофе. Сажусь за стол. Вздыхаю. Напротив меня куча жил из белой тонкой бечевки. Я принимаюсь вязать сети. Другой работы нет… Я даже не пьяна, но усталость обрушивается на меня и приковывает к скамье. Мои глаза наполовину закрываются.

Постепенно мне становится жарко.

Джуд вошел и сел за стол.

— Я собирался поспать. Ты меня разбудила.

Снова принимаемся вязать сети.

— Ты их делаешь очень маленькими, — говорит он.

— Нет.

— Да. Смотри… Пожалуй, ты права.

— Они все ушли? — спрашиваю я.

— Ты же видишь.

— А я была в баре, — добавляю я.

— А…

— Напилась пива, встретила много народа.

— Не надо слушать неизвестно кого. Здесь есть грязные типы.

— Не только здесь. Я знаю, что это такое. Там, откуда я приехала, они тоже есть. Я разговаривала с Сэнди, официанткой из бара «На судне». Она мне даже предложила прийти к ней спать.

— Держи дистанцию. Многие принимают наркотики на ее хате. К тому же она — лесбиянка.

— Возможно, что ты и не прав. Лучше так, — шепчу я.

— В том, что она лесбиянка, я, впрочем, не вижу ничего плохого.

Джуд, должно быть, замерз снаружи, он сел очень близко ко мне. Его бедро коснулось моего. Он прокашливается, колеблется, затем говорит своим низким голосом, немного запинаясь, уставившись желтыми глазами на шнурок между пальцами:

— Почему бы нам не оплатить комнату в мотеле сегодня вечером, чтобы прогуляться немного за пределами корабля?.. Поскольку жизнь на борту становится удушающей. Смысл в том, чтобы развлечься, долго постоять под настоящим душем, возможно, даже принять ванну, посмотреть телевизор, расслабиться или неважно чем заняться.

Я смеюсь:

— Неважно чем, это чем?

Мой смех привел его в замешательство. Впрочем, он не отступает. Его нога становится слишком тяжелой для находящейся рядом моей ноги. В это мгновение входит Йан.

— Лили, — кричит он, — подойди, мне надо с тобой поговорить!

Я иду за ним. Его тусклые и влажные глаза расширены. Его лицо бледное.

— Я позвонил в Оклахому. Я всё сказал моей жене. Мы договорились. Мы расстаемся. Она берет одного ребенка, я возьму другого. Мы можем пожениться, Лили. Поедем на Гавайи. На моем счету достаточно денег, чтобы оплатить поездку на корабле. Вместе будем ловить рыбу в теплых морях.

Я отступаю к лестнице.

— Нет, — говорю я, — я не хочу выходить замуж, не хочу быть твоей женой, ты уже имеешь одну. Я хочу остаться на Аляске.

Я раню высокого худого парня, того, который мне однажды сказал: «Это прекрасная страсть!» Задолго до того, как я поднялась на борт «Мятежного». Я спускаюсь вниз по лестнице. Он следует за мной, пытается удержать меня. Кают-компания пуста. Джуд ушел. Без сомнения, ему захотелось выпить. Высокий худой парень идет за мной до каюты, хочет войти вместе со мной, я его отталкиваю.