Ольга Покровская - Аркадиана

-- Ну что? - говорю я. - Не гляди на меня с упреком.

-- С каким упреком? - спрашивает он непонимающе. - Я не...

-- Знаю, знаю, - говорю я. - Это цитата.

-- Вы с Верой все время что-то цитируете, - говорит он. - Поэзию любите?

-- Вера любит, - соглашаюсь я и подтягиваю ноги под платье. - Она всегда любила поэзию. А мне как-то по барабану...

-- А, - говорит он, усмехаясь. - Понятно.

-- Да нет, - говорю я и кидаю очередной камешек. - Не беспокойся, я не пытаюсь сойти за умную. Если хочешь, могу сразу признать, что ты умней меня, и на том и остановимся.

По тонущему в темноте Лешиному лицу заметно, что он боится показаться глупее других.

-- А зачем? - говорит он. - Что за радость, когда мусор в голове... Как-то не по-людски, когда человек не своими словами говорит.

-- Слова ничьи, - говорю я. - Они как рыбы в море.

Он еще и философ, ко всему прочему. С ума сойти. И это я должна выслушивать?

-- Видишь ли, - говорю я. - Вокруг каждого должно существовать какое-то структурированное пространство. При отсутствии человек превращается в обезьяну. Должно быть нечто постоянное - законы, обычаи, традиции... родственники, друзья... Если ничего нет, то человек пытается сам создавать вокруг себя какую-то атмосферу. Цепляется за кусочки, обрывки... и расставляет. Как кирпичики. Вытаскивает из памяти, из детства то, что под руками...

Леша молчит. Не одобряет. Что, в самом деле, тетка с жиру бесится, лучше б делами занималась.

-- Ладно, - говорю я. - Иди, my sweet. Тебе работать надо.

Леша уходит. Весьма охотно. Я остаюсь на топчане и наблюдаю море. Мне грустно. Пляжный служитель косится, когда я швыряю камешки в воду. Мне кажется - не одобряет. Тоже считает, что я с жиру бешусь.

Звонит телефон. Сегодня он мне в радость, и я хватаюсь за трубку.

-- Алло, - говорит Антон. Он, как и Леша, мною недоволен. - Ты где? Я тебе вчера звонил, звонил... Почему у тебя телефон не работал?

Вот тоже. Игрушку нашел.

-- Потому что разрядился, - отвечаю я. - У него зарядки хватает на три часа. Не уследишь, он подыхает.

-- Что ты сейчас делаешь? - спрашивает он иронически. - Пьешь?

-- Да нет, - говорю я. - Уже напилась. Больше не лезет.

Следует рассеянная пауза.

-- И как же ты? - спрашивает он.

-- Да вот, - говорю я. - Сижу у моря. Одна. Вера опять ушла к Мустафе, а я у вечернего моря одна. Мне грустно и одиноко. Что там на родине?

-- Все то же самое, - говорит Антон.

-- Значит, ситуация стабилизируется, - говорю я.

-- Ты это, - говорит Антон. - Ты только в море в таком виде не лезь. Потонешь.

Интересно, в каком это таком? Он что, поверил, что я мертвецки пьяна?

-- Хорошо, - говорю я. - Я буду сидеть и считать звезды. Как жаль, что я не учила в школе астрономию. Тогда бы назвала по именам... Здесь яркие звезды - юг все-таки... На том берегу Африка... Когда-нибудь... когда я стану богатой - я куплю телескоп и буду смотреть на звезды... Они хоть достойны осмотра... Увы, увы. Дети, говорила наша учительница физики, я эту астрономию сама не понимаю. Займитесь чем-нибудь...

-- Подожди, - говорит Антон. - Как ее звали?

-- Марина Викторовна, - отвечаю я. - Она не понимала астрономии, без стука вламывалась в мужской туалет и посылала по матушке особо трудных клиентов... Ее папа был машинист на тепловозе... Правда, физику знала... Вера у нее трояки всегда получала...

-- Она у нас вела, - говорит Антон, и то ли голос у него дрожит, то ли мембрана отъезжает. - Слышишь? Она у нас вела. В последнем классе. Она в последнем классе пришла... я в Тушино учился... Понимаешь? Это совпадение!

-- Да, - говорю я. - Бывает.

Я не следила - мало ли в Москве астрономов, не знающих астрономии... И свои взаимоотношения с физикой не припоминаю... Память не вечна. Я даже бабушку помню не всегда... Кажется, его увлекло совпадение. Что странного? Москва - большая деревня... Весь мир - большая деревня, если разобраться...

-- Я уже испугался вчера, что ты утопила свой телефон, - говорит он.

-- Не дождетесь, - говорю я. - Пятьдесят баксов пожалел? Не будет вам такой радости. Я этот телефон еще внукам завещаю.

-- Знаешь, - говорит он. - Я рад, что ты его не потеряла. Я правда рад...

-- Я тоже, - я говорю чистую правду. - Мне было бы грустно и одиноко без твоих звонков. Я уже привыкла сидеть по вечерам на берегу, слышать, как доносится музыка из бара, слышать, как море накатывает на гальку, и слышать твой голос. Хорошо, когда люди говорят друг с другом. Через страны, через километры, через часовые пояса...

Амплитуда у вибрации растет. Его голос волнуется, как волновалось море на днях.