Ольга Покровская - Аркадиана

Проскочив набережную и попетляв по улицам, автобус встает у кондиционированного склада, где продавцы, пряча глаза с паучьим выражением, готовы вцепиться мертвой хваткой. Объяснять им, что ты не покупатель, абсолютно бесполезно и, чтобы отвязаться сразу, я требую двубортное кожаное пальто. Как у Штирлица. Здесь и однобортные вещи шьются встык, с предельной экономией материала, так что удовлетворение покупательского спроса мне стопроцентно не грозит. Среди продавцов возникает легкая паника. Выхваченные из нафталиновой кучи кафтанчики я поднимаю на смех. Нечто похожее на искомое бегом приносят из мужского отдела. Я оскорбляюсь до глубины души постановкой вопроса. Пальто предлагают быстро переделать. Я оскорбляюсь еще больше (хотелось бы понаблюдать процесс). Посрамленные, продавцы оставляют меня в покое, неуверенно продолжая шарить по рядам висящих шкур, а я, освободившись, присоединяюсь к Вере, которой на требование розовой дубленки пытаются всучить меховую курточку лилового цвета потерянных надежд. Махнув рукой, я спокойно гуляю по складу. Пол блестит полированным камнем. За стеклом среди груды меховых обрезков показательно горбятся скорняки. Кемаль тоскливо курит на крыльце. Одна из семейных пар, приехавшая с нами, полулежит в креслах с тюками в руках на низком старте. Я снова иду искать Веру. Она примеряет зеленую дубленку с пышным воротником и озабоченно рассматривает пуговицы. В общем, не проходит и получаса, как Вера определяется, покупку запихивают в пакет, а я молюсь про себя, чтобы ее не потянуло до кучи на золото. В последний момент Вера вспоминает о купальном халате для мужа. В автобус ее заталкивают всем русскоязычным коллективом - со словами, что халатов полно рядом с отелем. Мы едем обратно, я не отрываюсь, как загипнотизированный кролик, от бирюзовой мерцающей пелены на горизонте, предчувствуя момент погружения, а Вера блаженно нюхает содержимое своего пакета.

Приехав, мы сваливаемся отдыхать (как они дышат на такой жаре? А что в Африке творится?) Обедаем в последнем эшелоне, когда все большей частью съели. Короче, день насмарку. Я быстро выбираюсь искупаться, и потом меня валит с ног. Тело как чугунное. Если я лягу, я ночью не засну, но может и не придется. Вдруг приедут Андрей с Гариком из Памуккале... А кто такие Андрей с Гариком?.. Я обнаруживаю, что они совершенно вылетели из головы. Дела давно минувших дней. Не стоит оставлять женщину одну... Мне совсем и не хочется, чтобы они приезжали из своего Памуккале. Я даже не знаю, как с ними разговаривать... Но не будем о сложном... Вера ходит по номеру в новой дубленке и пытается увидеть свой полный рост в зеркальце для бритья, висящим в ванной... Я накрываю лицо футболкой и сплю. Мне снится сон... Кажется, я в оперном театре... Кругом фрачная строгая публика, а я пью пиво и катаю ногами пустую бутылку. На меня глядят, как на врага... Будут бить... Я грызу шоколадку и оглушительно гремлю фольгой... Я просыпаюсь... Бумажка хрустит... Я досадливо выныриваю из сонной мути и, проснувшись, понимаю, что это хрустят лекарственные упаковки... Это Вера хрустит...

-- Ммм... - мычу я. - Чего?... В чем дело?..

-- Нинк, - говорит Вера задумчиво. - Где-то у нас был трихопол?..

Сон слетает в один момент. Я даже вроде подлетаю на кровати.

-- Ты чего? - говорю я. - Ты меня не пугай!

-- Да тихо, тихо, - она легко отмахивается. Видно, что она довольна своим выступлением. - Светка просит. У нее Дашка что-то температурит... - она копается в сумке с лекарствами. - А анальгин у нас где?..

-- Что, аптечки у них нет?.. - ворчу я. - Любой советский ларек обязан был иметь аптечку, а они в отеле не держат...

Впрочем, вопрос это риторический.

Я поднимаюсь. Все равно разбудили.

-- Анальгин зачем? - спрашиваю я. - Ребенка травить?

-- А чем температуру сбивать? - говорит Вера.

-- Видать, давно у тебя не было температуры... - бормочу я.

В дверь стучат. Это Маша.

-- У меня антибиотик есть, - говорит она, не заходя, из коридора. - Пойдем...

Они выходят, и я за ними. Делать все равно нечего. Никому, похоже, не пришло в голову обратиться к Мустафе или к Машкиному Али. Скорее позовут Ваню - отец двоих детей как-никак...

Светка мечется по комнате, закусив губу.

-- Тридцать восемь и семь, - говорит она тревожно. - Не знаю... Что ей лечить? Когда ничего не болит?..

-- А раньше так было? - спрашивает Маша.

Светка перебирает таблетки.

-- Или она на солнце посидела?.. Ела, что я.. Яблоко еще ела... Не знаю... ну не холера ж это?.. Или бассейн? - она кидается к Дашке. - Ты точно в бассейне не купалась?.. Даша, слушай меня, точно?