Ольга Карпович - Малая Бронная

– Ушла она. Что-то важное? Передать?

– Да нет, просто хотел сказать, что задержусь на работе, пусть не ждет, ложится, – объяснил Володя.

– Хорошо, передам, – холодно отозвалась Инна. – Будь здоров!

– Ты извини, – неожиданно попросил Володя. – За беспокойство… ну… и вообще…

Инна хмыкнула и, не отвечая, попрощалась:

– До свидания.

Он повесил трубку и направился к машине. Накладную свернул два раза и сунул в карман рубашки. Легко запрыгнул в кабину, включил зажигание. Мотор, металлически лязгнув, закашлял, зафырчал и только потом взревел как положено. Володя покачал головой, решил, что нужно завтра попросить механика посмотреть грузовик, и, петляя между длинными унылыми станционными строениями, поехал к воротам. Уже стемнело, с неба сыпалась мелкая голубоватая труха, он щурился, лавируя в темноте – половина фонарей почему-то не горела. Притормозил у КПП, нетерпеливо надавил гудок. Хотелось быстрее покончить со всем и вернуться домой, завалиться в постель, прижаться к теплой со сна Веронике, поцеловать ее в ложбинку шеи под волосами.

Из будки вышел какой-то парень, Володя почти не видел его в темноте, лишь смутный силуэт. Он сунул ему накладную, и тот почему-то пошел с ней обратно к крыльцу, туда, где тускло мигал фонарь. «Новенький, что ли? – с беспокойством подумал Володя. – Че он там мудрит?» В бледном свете сверкнули звездочки на погонах, парень возвращался.

– Будьте добры, откройте, пожалуйста, кузов, – сурово обратился он к Володе.

– Эй, командир, ты чего? – с неубедительным дружелюбием отозвался Володя. – Мне ехать надо, время поджимает. Как там в кино, а? «Цигель-цигель, ай лю-лю», – он делано рассмеялся.

– Откройте машину, – сухо настаивал парень.

Володя не знал, как действовать в подобной ситуации. Только сейчас подумал, что нужно было, наверно, получить у Колобка инструкции на такой случай, но уже поздно. Что же теперь? Суд? Тюрьма? Он не может, не имеет права! Не может оставить Веронику…

Действуя скорее инстинктивно, подгоняемый страхом ареста, он сделал вид, что собирается выйти из кабины и неожиданно с силой ударил парня тяжелой металлической дверцей. Тот, охнув, отступил, и Володя толкнул его в грудь ботинком, захлопнул дверцу и ударил по газам. Машина, взревев, понеслась вперед, к закрытым воротам. «Если разогнаться как следует, створки не выдержат, распахнутся», – лихорадочно соображал Володя. А там, на темной пригородной дороге, он сумеет уйти. Свернет куда-нибудь в поселок, попетляет там, выскочит с другой стороны. Ничего, ничего, главное – оторваться. А что потом? Хватать Веронику в охапку и бежать, бежать из Москвы, схорониться где-нибудь в деревне, пока все не уляжется…

– Стой! Стрелять буду! – хрипло надрывался парень где-то сзади.

– Угу. Сейчас! Уже торможу, – вполголоса отозвался Володя, сильнее давя на газ.

Он услышал, как разорвался выстрел, пуля чиркнула по борту машины. «По колесам стреляет, гад! Ну да, пусть попробует попасть в такой темноте!» Пригнувшись, он на полной скорости врезался в створки ворот. Хлипкая цепь, соединявшая металлические ушки, заскрипела и надорвалась, Володя газанул еще. Цепь разлетелась на две половины, створки распахнулись, машина, взревев, вырвалась на дорогу. Снова грохнул выстрел, и что-то сухо треснуло сзади. Он обернулся – узкое окошко на задней стенке кабины покрылось мелкой сетью трещин. Снежная пелена взметнулась перед лобовым стеклом, мелкими брызгами омыла лицо. И он увидел вдруг широкий, отливающий синью Днепр, высокий берег, ощутил ступнями колкую, высохшую от жары траву. Инка, маленькая, верткая, черная от солнца, неслась к обрыву, и короткая темная коса скакала по ее спине, шлепала между лопаток.

– Володя! Давай за мной! Прыгнем вместе! – крикнула она на бегу, поравнялась с краем обрыва, оттолкнувшись босыми пятками, взлетела ввысь, сложилась пополам и, головой вниз, полетела в разлитую внизу синь.

Стало жарко, что-то теснило грудь, тяжело было дышать. И Инка, уже совсем другая, порывистая, отважная девушка с горячими черными глазами, лукаво улыбалась ему, прячась среди высоченных золотых подсолнухов. Манила, звала за собой, шептала что-то, губы выпачканы вишневым соком.

– Постой! Подожди меня! – позвал он и шагнул за ней.

Но Инка уже исчезла среди качающих головами, обращенных к солнцу цветков. И вдруг снова глянула на него откуда-то сверху, высушенная, строгая, с тонкими злыми морщинками в уголках глаз. Сжала тонкие губы, качнула головой и каркнула своим резким беспощадным голосом: