Ольга Карпович - Малая Бронная

Получал он не так уж мало, но Вероника, привыкшая не считать денег, все никак не могла научиться управляться с хозяйством на такую ограниченную сумму. Она не жаловалась, не корила его за низкие заработки, изо всех сил старалась перестроиться, перекроить саму себя. Но Володя замечал, с каким отвращением она штопает легчайший, невесомый чулок, щурясь и ругаясь шепотом. Как передергивает ее, когда она пытается вилкой выковырять прогорклый синеватый жир из магазинных котлет. И на душе становилось муторно и тоскливо.

Нет, он знал, конечно, все эти душеспасительные пословицы про рай с милым в шалаше и даже разделял подобные убеждения. Вот только… Вот только он полюбил Веронику именно такой – беспечным, веселым, порхающим по жизни созданием, а не стойко переносящей невзгоды труженицей. Ему нравились ее беззаботный смех, ее мягкие выхоленные руки, ее младенчески нежные пятки. Нравились ее немыслимые наряды, украшения и духи. Каким же подлецом, низким бездушным типом он будет, если заставит ее стать обыкновенной, измордованной жизнью двужильной бабой. Последней каплей стало, когда он увидел, как Ника увязывает в наволочку свой полушубок, собираясь нести его в комиссионку. Еще пожаловалась, что придется тащиться на другой конец Москвы, не обращаться же к Инне. Он молча отобрал у нее сверток, выдернул шубку, встряхнул и повесил обратно в шкаф. Потом поцеловал Веронику в благоухающую лавандой щеку и отправился на работу. В этот день он впервые согласился взять левый груз.

– Ну что, Владимир, как работается? – маслено улыбаясь, подошел к нему Колобок. – Освоился уже? Всем доволен? Всего хватает?

И Володя, решившись, выпалил:

– Все хорошо, конечно, Федор Иванович, но в материальном отношении… Понимаете, у меня жена молодая, скоро будет ребенок… Деньги лишние никогда не бывают…

Колобок шикнул на него, воровато обернувшись по сторонам:

– Тише-тише! Что ж ты орешь на всю ивановскую. Это же вопрос деликатный, можно сказать, интимный. Но помочь можно, поспособствовать, так сказать… Ты зайди ко мне в обед.

Оказалось, все очень просто. Погрузить, что нужно, в машину, предъявить ребятам на КПП фальшивую накладную (как с ними договаривался Федор Иванович, Володя не знал, только они почти и не смотрели в бумажку, махали рукой, мол, проезжай, не задерживайся), отвезти груз по адресу и получить там, на месте, довольно внушительное вознаграждение. И никаких блатных явок и паролей, которые рисовало воображение, можно легко сделать перед самим собой вид, что ничего незаконного не происходит, просто выполняешь распоряжение начальника и получаешь дополнительную премию. Ничего особенного, обычный рабочий момент.

В первый же день, получив деньги, Володя после работы помчался на рынок, купил самые большие розы у самого толстого грузина, парной телятины, так мало похожей на буро-желтые мослы, которые выбрасывали иногда в гастрономе на Большой Бронной, помидоров, зелени, фруктов. Очень хотелось бы принести Нике еще какой-нибудь особенный подарок, но, к несчастью, Володя совсем не разбирался в том, где раздобывается вся эта женская мишура. Ну в самом деле, не дарить же нежной Веронике духи «Быть может» из магазина «Наташа».

Ника так обрадовалась покупкам, тут же принялась суетиться, мариновать мясо по какому-то особому секретному рецепту, резать помидоры, отщипывать от веток мелкий сладкий виноград. Володя, уставший после работы, смотрел на нее, растянувшись в кресле, и впервые за все эти месяцы чувствовал себя спокойным, уверенным в себе. Он справился, доказал, что сможет обеспечить любимой тот уровень жизни, к которому она привыкла, а значит, гори все огнем.

Вечером в среду, уже под конец смены, пришел состав из Китая, груженный холодильниками. Колобок кивком отозвал Володю, сунул в карман несколько купюр, коротко бросил:

– Загрузишь четыре штуки, отвезешь по адресу, потом можешь сразу домой. Договорились?

– Идет, – кивнул Володя. – А можно от вас позвонить?

– Это куда это? В ОБХСС? – зашелся мелким смехом Федор Иванович. – Да ладно, ладно, шучу, звони, куда тебе надо.

Володя набрал номер, вслушивался в протяжные гудки, представляя, как Ника в легком шелковом халате выпархивает из комнаты и летит по коридору к надрывающемуся на стене аппарату. Трубку сняли, сухой каркающий голос бросил:

– Да?

– Добрый вечер, – он узнал Инну. – Будь добра, позови Веронику.

Он слышал, как процокали по коридору Иннины каблуки, как стукнула она в дверь комнаты, а затем вернулась и сообщила: