Ян Гийу - Зло

Пока ещё существовала лазейка для сомнений в правомочности принятого решения. Ведь целью «указаний», если сослаться на первую часть того же параграфа, вроде бы являлось «приличное поведение», и ни о каких поручениях не шло речи. Но, с другой стороны, уже в первой части говорилось, что касается «соответствия со школьными принципами дружеского воспитания», и здесь годилось любое толкование. Кроме того, второй абзац того же параграфа окончательно ставил точки над I:

«Совет имеет право после независимого рассмотрения вынести наказание за неповиновение».

Другими словами, в случае неповиновения они могли наказывать, как, чёрт возьми, им заблагорассудится. И арест выглядел лучше, чем штрафные работы, поскольку его штрафное время перевалило сейчас слишком далеко на зимнюю половину года. Арест также хорошо подходил для занятий, с какой стороны ни посмотри. Хотя они, очевидно по традиции, расценивали арест более существенным наказанием, нежели штрафные работы, которые с помощью подхалимажа можно было преобразовать в довольно приятное времяпрепровождение. Но только не для Эрика. В его случае, если стоять и копать чёртову яму неделя за неделей, это стало бы невыносимо и могло привести к ситуации, описанной в параграфе 13:

«Ученик, который ударил члена совета или применил насилие к члену совета каким-то иным образом, подлежит немедленному исключению».

Арест, следовательно, выглядел замечательным решением. Наверное, стоило немного повозмущаться по поводу столь жестокого наказания, чтобы заставить их последовательно придерживаться именно ареста в будущем. Нет, не стоило рисковать напрасно.

«Ты понял приговор?» — спросил председатель.

«Да, естественно».

«У тебя есть какие-то возражения?»

«Нет».

«Хорошо. Тогда мы можем перейти к следующему пункту. Я прошу обвинение доложить дело о незаконном курении».

Обвинение в лице вице-префекта немного покопалось в своих бумагах, чтобы происходящее более напоминало судебное заседание. Наконец, были «найдены» нужные записи о запахе Вадемекума изо рта Пьера и Эрика в неурочное время. Итак, Эрик и Пьер пришли из леса с указанным запахом, хотя со времени ужина минуло не более двадцати минут. Из этого следовало, что они оба курили и потом прополоскали полость рта Вадемекумом, чтобы удалить следы своего проступка. Эрика уже ранее наказывали за сигареты, и он считался курильщиком. Пьер Танги из того же класса ранее не имел ни одного взыскания, но тогда напрашивался вывод, что Эрик вовлёк его в своё преступление как соучастника.

Хочет ли Эрик сейчас заявить что-то по данному делу?

«Да, много чего. Нас обыскал член совета, которому мы попались на пути из леса, и ничего не нашёл. Есть ли в протоколе записи на этот счёт и результат обыска?»

Обвинитель зарылся в свои бумаги, прежде чем констатировал отсутствие каких-либо записей об обыске.

«Ну это же естественно, — продолжил Эрик. — Потому что, как вы понимаете, данный член совета, как там его зовут, Йёнсон или же…»

«Джинсон!» — вмешался председатель.

«…да, Йёнсон или Янсон, или как там его сейчас зовут, в любом случае не нашёл ничего, даже табачных крошек. Никакого запаха табака, никаких принадлежностей для курения. Единственное, это запах Вадемекума».

«Да, да, — прервал его председатель, — попытайся перейти к делу. Ты признаёшь обвинение?»

«Признаю? А может, вы будете выражаться нормально? Ваша попытка изображать суд просто смешна. Это всё равно не настоящий суд. Где мой адвокат в таком случае, а?»

«Так, значит, ты признаешь то, в чём тебя обвиняют?»

«Нет, не признаю. Мы невиновны. Вы не можете рассматривать в качестве доказательства курения то, что от нас пахло Вадемекумом!»

«Ты можешь поклясться, что вы не курили?» — поинтересовался обвинитель.

«Ах! Что касается клятв, это всё отменили в Средние века. Вы должны доказать, что мы курили, а единственное, что вы можете предъявить, так это запах Вадемекума. Просто смешно. Вы можете быть какими угодно прилизанными и подражать болтовне адвокатов, но это ничего не меняет. Смех да и только. Докажите сейчас, что мы курили. Посмотрим, что у вас за доказательства!»

«Да, но ты ведь не считаешь, что мы не знаем, почему от незаконных курильщиков пахнет Вадемекумом? — заявил председатель. — Ты, наверное, согласишься, что у нас есть определённый опыт в этом отношении? И как ты, кстати, сам можешь объяснить этот запах?»

«Он не позволяет утверждать, что от человека пахнет табаком».