Ян Гийу - Зло

Но он пообещал Тоссе Бергу выиграть три дистанции, а своё обещание надо выполнять. Ничего больше. Никаких наивных попыток в брассе или баттерфляе, которыми он едва владел по сравнению с ребятами, составлявшими ему компанию в стокгольмском бассейне.

Однако вечером, перед соревнованиями, Тоссе Берг пригласил Эрика отужинать. Он жил на верхнем этаже, в корпусе для учителей, который именовался Большой Медведицей. Потом позвал на чашку кофе, в свой рабочий кабинет, и тут Эрик понял: Бергу что-то от него понадобилось. Они поболтали немного о коллекции призов тренера и о том, что Эрику следовало поставить на плавание в будущем. Эрик сказал, что, если бы ему более-менее удалось поддерживать форму в те годы, пока он учится в Щернсберге, он смог бы вернуться в Каппис, как только начнёт учиться в гимназии в Стокгольме. Но, конечно, было очень трудно тренироваться самому. А что касается лёгкой атлетики, здесь Эрик расценивал свои шансы на попадание в элиту достаточно низко. У него ведь получалось в большинстве видов только одинаково хорошо, но нигде он не показывал каких-то выдающихся результатов. При его массивном теле вряд ли стоило ожидать значительно менее и секунд в гладком беге на юо метров даже после многих лет тренировок. И, кстати, это не было столь важно. После гимназии он всё равно собирался получить высшее образование. При чем тут спорт?

У Берга нашлись определённые возражения. Имея в своём багаже плавание и бег, пожалуй, неплохо заняться современным пятиборьем. Для тренировок в стрельбе и фехтовании в Щернсберге были все условия. И потом, возможно, удалось бы сойтись с какой-нибудь компанией всадников из тех, что держали лошадей в поместьях Сёдерманланда. Хотя, честно говоря, здесь это вряд ли получится (похоже, Берг приблизился к сути дела), ведь у местных снобов на него имеется явный зуб. Во-первых, из-за проблем с советом, из-за отпора урокам «дружеского воспитания». Ну и, во-вторых, конечно, из-за событий в квадрате. (Выходит, учителя знали обо всём?) Ну, что касается толковищ в классе — это не имело особого значения. Но и в учительской разговоров хватало. К тому же медсестра внесла свою лепту, красочно описав, как Лелле и его друг из третьего класса гимназии выглядели после битвы. Лелле ещё не выздоровел и не вернулся в школу. Впрочем, если говорить о событиях в квадрате, версии, ходившие среди учителей, немного разнились.

«Чёрт, — подумал Эрик, — неужели Берг просто хочет получить отчёт о схватке? Неужели только об этом он собирался поговорить?»

Нет, имелась другая причина. Потому что, заметив, что Эрик не горит желанием разговаривать о боях. Тоссе сразу же поменял тему и перешёл к сути дела. Он хотел, чтобы Эрик выступил ещё в одном виде. Он слышал, как парни из клуба плавания сидели и считали очки и пришли к выводу, что один из них должен по сумме выиграть у Эрика.

За победу на каждой дистанции давалось 30 очков, за второе 20 и за третье 10. Берг взял бумагу и карандаш.

Если бы Эрик заявился на трёх дистанциях вольным стилем, это принесло бы ему три победы и 90 очков. Если верить тому, что насчитали в плавательном клубе, Левенхойзен из третьего класса гимназии тогда мог бы рассчитывать на 60 очков.

Но имелось ещё три дистанции: юо метров брассом, 50 на спине и 50 баттерфляем.

Таким образом, после вольного стиля Левенхойзену понадобилось бы 30 очков, чтобы догнать Эрика. Но если бы Эрик победил ещё на одной дистанции и в сумме набрал 120 очков, он стал бы недосягаемым, потому что в случае равенства баллов у двух пловцов победителя определяли по наибольшему количеству побед. Что бы они ни думали о себе там, в плавательном клубе, у Левенхойзена ничего не получилось бы с победой. Эрику просто требовалось проплыть ещё одну дистанцию.

Как ни рассуждай, а Берг, пожалуй, был прав. Ну и что из этого, забавная математика — и ничего больше. В вольном стиле он мог показать хорошее время, за которое не пришлось бы краснеть. Но, например, проплыть 50 метров баттерфляем и показать где-то 45–50 секунд, это выглядело смешно.

Однако у Берга нашлось своеобразное объяснение. Как раз один из родственников Левенхойзена лет двадцать назад учредил переходящий школьный приз в плавании. Поэтому сейчас здешние пловцы считали своей задачей, чтобы Левенхойзен непременно выиграл и победил нового-и-крутого. Они практически собирались пойти на обман. Это было недемократично, шло вразрез с духом спорта. Побеждать должен лучший, не так ли?