Соня Дивицкая - Дневник невестки

Сейчас нужно обязательно напомнить, в какое время все это происходило. Конец восьмидесятых, Союз еще не развалился, женщина-труженица в контексте советской идеологии считалась образцом для подражания, и все дамы нашего города каждый день ходили на работу. Или на каторгу, как говорила моя мать.

– Я не женщина! – восклицала она, падая от усталости на диван. – Я рабочая лошадь!

И ничего не поделаешь. Не работать моя мать не могла, в те времена это было даже опасно: теряешь законный оклад, сто двадцать рублей, и отбиваешься от коллектива. Жить вне системы никто не умел, поэтому и шлепали как миленькие на работу, отбывали там положенное время, сачковали, халтурили, втирали очки, гнали брак… Дед лично отдавал указания закапывать на пустыре бракованные бомбы. И при этом безработная Роза раздражала всех.

По утрам соседки наблюдали, как Роза выходит за калитку не в чем-нибудь, а в розовом пеньюаре. Она провожает мужа на работу и посылает ему воздушный поцелуй! Это было совсем уже наглостью. Отправить мужу воздушный поцелуй! Да еще в розовом пеньюаре! Такими глупостями у нас никто не занимался, все работали.

Бабуля не могла смотреть спокойно на это безобразие. Сама она всю жизнь тихонько просидела в бухгалтерии на бомбовом заводе, где командовал Дед. Вернувшись домой с работы, она стремительно готовила ужин и сразу хваталась за тряпку. Не то чтобы уж очень любила она чистоту, но прибиралась на всякий случай. Вдруг кто-нибудь зайдет? Неизвестно, как часто заходили с инспекцией, но каждый день после работы посуда мылась, полы блестели, половички лежали ровненько… И тут вдруг появляется невестка, предприимчивая неформалка, и ломает всю систему ценностей. Живет на два дома, в квартире у нее спальня, в зеленом домике у нее псарня, работы нет, сама катается по всей стране с огромными собаками, бросает детей без присмотра… А в доме у нее страшный бардак!

Бабуля, на свою беду, однажды заглянула в зеленый домик – и упала. Она увидела у Розы на диване рожающую кошку!

Зашла удачно. Вся кухня была завалена грушами, летали мухи, осы, пчелы… К плите не подойдешь, все заляпано вареньем, точнее джемом. Пар, дым коромыслом – банки стерилизуются. Полы не метены, ведерко мусорное набито до отказа, за стол пристроиться нельзя, все завалено грязной посудой. Чашки на подоконнике, тут же тарелки со вчерашней кашей… И посреди бедлама на диване развалилась кошка и рожает.

Бабуля не знала, что такое сюрреализм. А напрямую у Розы спросить стеснялась, поэтому, вернувшись домой, принялась прорабатывать внука:

– Ты прям вот к маме подойди да и спроси: «Мам, ты когда на работу устроишься? Учителем не хочешь, так поваром в школу иди. В столовой-то поваром как хорошо! И зарплату домой принесешь, и продукты!»

В зеленом домике прекрасно понимали, что «поваром в столовую» – это не добрый совет, это маленькая бомба, которую подложили ребенку в кармашек. На провокацию не отвечали, мудрейшей Розе, как обычно, все дрозды были до звезды.

«Почему она не работает?» Это часто задаваемый вопрос, его нужно ожидать, если вы невестка и нигде не работаете. Свекровей часто разжигает на эту тему. Если невестка не работает, точнее говоря – не ходит куда-то к восьми и не возвращается откуда-то в пять, и не приносит оттуда какую-то сумму – все, это основание считать, что она села на шею к бедному мальчику и свесила ножки. Отвечать на этот вопрос не обязательно, но вы поймите… Ведь обидно маме! Невестка эксплуатирует сына, а свекровь тоже зачастую была бы не прочь.

Мадам жила на расслабоне. Трудоустройство и бардак ее не волновали. В зеленом домике все время шла движуха. В кухне обедали гости, пачкалась и билась посуда, гавкали собаки, размножались кошки, клеились обои, перемазывалась одежда, но Роза Михална всегда находила добрую помощницу, которая за небольшую плату или просто так от души помогала ей все это разгрести.

На подворье у Розы всегда было весело. Ревела бензопила, стучали молотки, какие-то мужчины сносили старые сараи и тут же начинали строить новые. Кассета Розенбаума крутилась в магнитофоне, и на всю улицу летело: «Зинка, как картинка, с фраером гребет…»

А Роза в это время выводила из вольера большого черного кобеля и бегала с ним кругами. Роза давала кобелю команды, и тот сидел, стоял, шел рядом и носил в зубах свой поводок.

Чтобы не травмировать окружающих, а заодно иметь необходимый стаж для будущей пенсии, Роза Михална оформилась на завод фотографом. На полставочки, упаси боже, не больше. Профессиональная техника была в ее распоряжении. Два раза в неделю она приходила в лабораторию и проявляла там снимки для собачьих каталогов, а заодно и семейные портреты, репортажи из байдарочных походов, зарисовки из сада, ну и бомбы тоже. В двенадцать Роза вывешивала на дверь объявление – «Посторонним не входить. Идет проявка». И упиливала домой.