Эдвард Резерфорд - Ирландия

– Что тут происходит? – раздался за ее спиной чей-то властный голос.

Солдаты тут же отпустили ее и расступились.

– Она воровка! – неуверенно пробурчал ее обидчик.

Уна увидела темную рясу и подняла голову.

Перед ней стоял отец Гилпатрик.

– Изнасиловать… – только и смогла она выговорить. И показала на небритого солдата. – Он пытался… Я зашла в наш дом…

Этого было достаточно. Священник в ярости повернулся к солдатам.

– Негодяи! – закричал он по-английски.

Из всего, что он говорил им, она поняла только несколько слов. Больница Святого Иоанна. Архиепископ. Король Диармайт. Мужчины выглядели смущенными. А тот, что напал на нее, сильно побледнел. Вскоре отец Гилпатрик уже вел девушку прочь.

– Я им сказал, что ты работаешь в больнице и находишься под защитой Церкви. И что я буду жаловаться архиепископу. Ты как-то пострадала? – мягко спросил он.

Уна отрицательно качнула головой.

– Я ударила его в пах и убежала, – призналась она.

– Ты правильно сделала, дитя мое, – кивнул священник.

Потом она рассказала ему о пропаже железного ящика и о монете в руке солдата.

– Ох! – грустно откликнулся отец Гилпатрик. – Боюсь, здесь мы уже ничем не поможем.

Он проводил ее до самой больницы, всю дорогу разговаривал с ней тихим, спокойным голосом, и, когда они пришли, она уже не только чувствовала себя гораздо лучше, но даже смогла обратить внимание на то, как хорош собой молодой священник, чего раньше никогда не замечала. В больнице жена Палмера сразу уложила Уну в постель, успокоила ее и принесла ей теплый бульон.

На следующее утро Уна уже полностью оправилась от испуга, и никто в больнице не заметил в ее поведении никаких перемен. Но это было не так. Ни через недели, ни через месяцы она уже не будет чувствовать себя как прежде. И дело было вовсе не в пережитом ею потрясении – об этом она довольно скоро забыла. Ее не оставляла совсем другая мысль, коварная в своей несправедливости.

Мой отец потерял все, что у него было, думала она. И в этом виновата я.

1171 год

Питер Фицдэвид улыбался. Был теплый летний день. Мягкий свет словно стекал с гор Уиклоу и уплывал в широкую синеву залива. Наконец-то Дублин.

Он долго ждал возможности поехать сюда. Прошлой осенью, когда в город пришли Стронгбоу и король Диармайт, его отправили на юг, охранять порт Уотерфорд. Питер хорошо делал свое дело, но к тому времени, когда зимой Стронгбоу вернулся в Уотерфорд, он как будто почти забыл о его существовании.

Порт Уотерфорд стоял в очень красивом месте возле широкого устья реки. Первоначальное поселение викингов здесь было почти таким же древним, как в Дублине. Купцы приплывали сюда из юго-западных портов Франции и даже из более далеких мест. Стронгбоу раскинул здесь большой зимний лагерь, но сам размер этого лагеря лишь добавлял Питеру тревоги. У английского лорда было так много рыцарей, и среди них его родственники, приближенные, друзья и сыновья друзей, что становилось понятно: понадобится очень много времени или какое-то особенное действие с его стороны, прежде чем наступит его очередь получить свое вознаграждение. Более того, к концу весны некоторые молодые люди вроде самого Питера стали задумываться о том, чем вообще может закончиться весь этот поход. Мнения на этот счет разделились.

– Диармайт и Стронгбоу хотят захватить весь остров, – говорили одни.

Питер тоже считал, что ирландский король на это рассчитывает и с хорошо вооруженной армией Стронгбоу действительно может добиться успеха. Ирландские вожди, какими бы они ни были отчаянными воинами, ничего не могли противопоставить мощной кавалерийской атаке, и большого количества лучников у них тоже не было. Даже верховный король со всеми его сторонниками едва ли мог их остановить.

Но были и другие, которые считали, что задача уже почти выполнена. А если так, то большинству из них должны заплатить и отправить по домам. Уж меня-то точно отошлют почти ни с чем и я не смогу помочь матери, сокрушался Питер. И уже начинал подумывать о том, где найти новую работу. Но потом, уже в мае, произошли неожиданные перемены.

Король Ленстера Диармайт, вернув себе свое королевство, внезапно заболел и умер.

Что должно было произойти после этого? Да, конечно, отдав Стронгбоу в жены свою дочь, король Ленстера пообещал сделать его своим наследником. Но чего стоило такое обещание? Питер к этому времени уже достаточно много знал об обычаях острова, чтобы понимать: новый король или вождь избирается его народом из числа его ближайших родственников. У Диармайта остались брат и несколько сыновей, и по ирландским законам не могло быть и речи о том, чтобы какой-то иностранец, муж их сестры, занял престол. Однако вскоре стало понятно, что по крайней мере сыновья Диармайта пребывают в сомнении.