Эдвард Резерфорд - Ирландия

И вот жизнь распорядилась так, что он отправился в Дифлин, чтобы принять участие в битве. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Конечно же, всю дорогу он думал о Харольде. Но только когда Сигурд ступил на тот самый деревянный причал, где они впервые встретились, все его детские чувства внезапно нахлынули на него с неистовой силой. Сигурд решил, что это судьба. Норвежец должен умереть. Лишь покончив с этим раз и навсегда, он сможет вернуться в Уотерфорд, найти своих сыновей, которые ничего не знали об этой старой истории, и рассказать им, что он сделал и почему, и, возможно, даже помириться с ними.

Ему не понадобилось много времени, чтобы разузнать все о Харольде на улицах Дифлина. Сначала, когда он спрашивал о хромом крестьянине, он лишь наталкивался на недоуменные взгляды, пока наконец один купец с Фиш-Шэмблс, услышав вопрос, не воскликнул радостно:

– Ты о Норвежце? О том, у которого большое поместье в Фингале? О, это богатый человек. Важный человек. Он твой друг?

Сигурд, хотя и торговал, и сражался, и пиратствовал по всем северным морям, разбогатеть так и не сумел.

– Был моим другом много лет назад, – ответил он, тоже улыбаясь.

Вскоре торговец уже рассказывал ему все, что Сигурду нужно было знать: о том, что Харольд вдовец, сколько у него детей и где именно находится его большое поместье.

– У него влиятельные покровители, – добавил торговец. – Сам король О’Нейл ему благоволит.

– Значит, он может выступить против нас?

– Сомневаюсь. Разве что его вынудят. А вот его сыновья могут.

Если Харольд со своими сыновьями окажется в битве по другую сторону, тем лучше, решил Сигурд. Уж он сумеет к ним подобраться. Если же нет, он найдет их после сражения, в поместье. Хорошо бы застать их врасплох, и сыновей тоже убить, чтобы изничтожить весь этот проклятый род под корень. Тогда он сможет отвезти за море не только голову Харольда, но и головы его выкормышей.

Кривая улыбка по-прежнему не сходила с его лица. Он с нетерпением ждал, когда начнется сражение.

К полудню того же дня Моран добрался до лагеря Бриана.

Король Манстера решил остановиться на северной стороне устья. К востоку от лагеря лежал мыс Бен-Хоут. Невдалеке на западе протекала Толка, стремясь к берегу Лиффи, где рядом с небольшой рощицей примостилась деревушка Клонтарф. По-кельтски это означало Бычье поле, хотя если на пастбище раньше и паслись быки, то их владельцы весьма предусмотрительно увели их подальше еще до прихода сюда армии Бриана. Место для лагеря было выбрано очень удачно. Небольшие холмы давали преимущество в обороне, к тому же, чтобы добраться сюда из Дифлина, нужно было перейти не только Лиффи, но и Толку.

Въехав в лагерь, Моран был немало удивлен. Первыми, кого он увидел, были вовсе не манстерцы и коннахтцы, а норманны с лицами настоящих головорезов. Никого из них он никогда прежде не видел. Найдя одного знакомого офицера, Моран спросил у него, что это за люди.

– Это наши друзья, Моран. Оспак и Волк-Забияка. Гроза морей, как говорят. – Он усмехнулся. – Если король Дифлина может призвать помощь из далёка, почему бы королю Бриану не ответить ему тем же? Согласись, наш старик своей хитрости не утратил.

– Они похожи на пиратов, – заметил Моран.

– У Дифлина свои пираты, у нас – свои, – с довольным видом ответил офицер. – Победить любой ценой. Ты ведь знаешь Бриана. Кстати, а где король Тары?

– Скоро будет, – ответил Моран.

Бриана он нашел в центре лагеря, король сидел в большом шатре на стуле, покрытом шелком. Он казался немного уставшим, но бодрости духа не терял.

Моран поспешил извиниться за своего друга:

– Когда мы переходили через ручей, его лошадь споткнулась, и он упал. А с его больной ногой… В общем, я отправил Харольда домой.

По взгляду короля Моран понял, что тот не поверил ни единому слову, но, вероятно, забот у старого правителя и без того хватало, чтобы допытываться до истины. Больше всего Бриана интересовали новости о короле О’Нейле, и он внимательно слушал подробный отчет Морана.

– Значит, он придет, – задумчиво произнес он, когда Моран замолчал. – Понятно. Сказал, что не может допустить моего поражения. Это любопытно. Как по-твоему, что он имел в виду?

– Только то, что сказал. Не больше и не меньше. Он не хочет нарушать свою клятву, но намерен держаться в стороне и беречь силы, до тех пор пока твои не иссякнут. И только если он решит, что тебе грозит неудача, он вмешается.

– Я тоже так думаю, – Бриан отвернулся и посмотрел вдаль; казалось, он опечален. – Армию поведет мой сын, – заговорил он наконец. – Я слишком стар. – Внезапно он снова повернулся к Морану, и тот вдруг увидел, что умные глаза короля смеются. – Впрочем, план сражения буду составлять, разумеется, я.