Эдвард Резерфорд - Ирландия

Уже скоро Моран освоился в лагере. По его прикидкам, здесь собралось около тысячи солдат. Едва ли на кельтском острове можно было найти более внушительные силы, сам Бриан Бору для осады Дифлина привел не больше народу. Немалая часть войска была собрана в Миде – центральном королевстве острова и главном оплоте О’Нейла, но и из более отдаленных областей все еще продолжали прибывать люди. Это были хорошие воины. Моран с удовольствием наблюдал за тем, как они оттачивают свое искусство в рукопашных схватках. Старый король рассчитывал оставаться в лагере до тех пор, пока не поступит известие о том, что Бриан дошел до Долины Лиффи, а потом хотел двинуться на юг, чтобы присоединиться к нему.

Но что он будет делать, когда доберется туда? Ежедневные учения и офицерские военные советы, свидетелем которых был Моран, – все говорило о том, что король Тары готов сдержать данное Бриану слово и сражаться. А может, за этими приготовлениями таился какой-то хитроумный замысел? Глядя на морщинистое, обветренное лицо короля Тары, Моран никак не мог разгадать его намерений и только после разговора, которого старый правитель удостоил его на следующий день, решил, что, возможно, наконец-то понял его стратегию. Король казался задумчивым, но Моран прекрасно знал, что он точно рассчитывал каждое сказанное им слово. Они говорили о людях, которых собрал король, об армии Манстера и о своем будущем противнике.

– Ты ведь знаешь, Моран, у Бриана много врагов. Он хочет править как верховный король и иметь больше власти, чем когда-либо имели О’Нейлы, ведь на самом деле весь остров никогда нам не подчинялся. Особенно им недовольны вожди Ленстера. Они почти такие же гордые, как мы. И они не одни такие… – Он бросил на Морана быстрый, острый взгляд. – Но если подумать, Моран, – продолжил он тихо, – все дело в том, что мы просто не можем позволить ему проиграть.

– Ты боишься остменов.

– Разумеется. Они же видели, как Кнуд с его датчанами захватил Англию. Если Бриан Бору сейчас проиграет сражение, остмены со всех северных морей тут же набросятся на нас. И мы не сможем им противостоять.

– Но затеяли-то все это в Ленстере.

– Потому что они глупцы. Во-первых, ими движет непомерная гордость. Во-вторых, они наивно полагают, что коли король Дифлина – остмен, то захватчики в порыве родственных чувств пощадят их только за это. Но если туда придут все северные флотилии, Ленстер ожидает та же участь, что и всех остальных. А из-за близости к Дифлину им первым и достанется. И вместо Бриана будет ими править какой-нибудь остмен. – Он печально улыбнулся. – Если такое случится, Моран, нам тоже придется уступить власть над нашими землями. И все мы, как когда-то Туата де Данаан, будем вынуждены уйти под холмы. – Король задумчиво кивнул. – Поэтому, как видишь, Бриан Бору во что бы то ни стало должен победить.

Наутро в лагерь прибыл гонец от короля Бриана с просьбой к королю Тары присоединиться к армии Манстера на северном берегу Лиффи. Для Морана гонец тоже привез письмо. В нем говорилось, что он должен как можно скорее прибыть в лагерь Бриана, а если его друг норвежец сейчас с ним, король желал видеть и его. Первое требование Морана не удивило, но он никак не ожидал, что король упомянет о Харольде. Однако он помнил, какое уважение вызвало у Бриана великодушное стремление Харольда спасти поместье в Ратмайнсе, и решил, что король просто хочет иметь рядом с собой верных и надежных людей. Ведь как он тогда сказал? «В опасные времена держи при себе великодушных людей». Теперь эти опасные времена наступили, и перед величайшей из битв стареющий полководец хотел окружить себя преданными людьми.

Оставив своих родных с королем О’Нейлом, они не мешкая отправились в путь.

Дорога была приятной и не слишком тяжелой. Говорили они не много, каждый думал о своем. Моран радовался, что сможет дать Бриану подробный отчет о силах короля Тары и об их разговоре, не сомневаясь, что король Манстера обязательно спросит об этом. Харольд выглядел немного взволнованным, как показалось Морану. Его обычно свежее лицо побледнело, а в ярко-голубых глазах появился беспокойный блеск.

Вскоре они подъехали к развилке, откуда начиналась еще одна дорога – на юго-восток.

– В эту сторону дорога похуже, зато это более прямой путь до Дифлина, – сказал Моран. – Как поедем?

– Короткой дорогой, – без раздумий ответил Харольд.

Так они и сделали, свернув в сторону Бойна.

Почему он выбрал эту дорогу? Какое-то чутье, он даже сам не знал отчего, подсказывало ему, что решение должен принять Харольд. Но, говоря другу о том, что этот путь более короткий, он уже знал, что Харольд выберет именно его. А почему он захотел ехать этой дорогой, Моран и сам не мог бы сказать. Может, оттого, что по ней много лет назад его вез отец, когда они только впервые ехали в Дифлин? В этом была причина или в чем-то другом, но Моран чувствовал странное и неодолимое желание еще раз проехать этим путем.