Маргарет Этвуд - Ведьмино отродье

– Можно попробовать, – сказал Феликс.

Две недели до того дня, когда звезды сойдутся и грянет буря. Они уже отсняли самую первую сцену с тонущим кораблем и 8Рукком в купальной шапочке и очках: получилось на удивление хорошо. Свою первую сцену с Ариэлем Феликс думает записать на следующей неделе. 8Рукк был слишком занят технической стороной постановки. Ему нужно дать больше времени, чтобы проработать роль.

Сегодня они снимают Калибана. Крупные планы с репликами. Дальние планы добавятся позже. Сегодня Костыль впервые полностью облачился в костюм и нахлобучил чешуйчатую шляпу Годзиллы: они убрали глаза и зубы, а козырек разлохматили, чтобы он свисал космами на лицо, покрытое болотно-зеленой краской. На ногах – рейтузы, раскрашенные под змеиную кожу. На руках – временные татуировки со скорпионами и пауками. Получилось не хуже многих костюмов Калибана, которые Феликсу довелось повидать в профессиональном театре, и даже лучше некоторых.

– Вы готовы? – спрашивает Феликс.

– Да, – отвечает Костыль. – Э… мы там добавили кое-что. Анна-Мария нам помогла.

Феликс обращается к Анне-Марии:

– Хороший номер? Нам нельзя терять время, оно и так поджимает. У нас еще много работы.

Он не вправе ворчать. Он сам призывал их к тому, чтобы они сочиняли свои собственные дополнительные материалы.

– Номер на три с половиной минуты, – говорит Анна-Мария. – Я засекала время. И да, это очень хороший номер. Зачем мне вам врать?

– Откуда мне знать? – говорит Феликс.

– Дубль первый, – говорит Бублик. – Ведьмино отродье. Исполняют: Калибан и ведьмины отродья. Сначала будет кусочек с рассказчиком, его можно снять позже. «А вот Калибан. Из каменной тюрьмы вышел. Пришлось посидеть взаперти – ничего не попишешь. О доле тяжкой скорбя, пусть говорит сам за себя». Типа того.

Феликс кивает.

– Хорошо, – говорит он.

– Не забывайте дышать, – говорит Анна-Мария Костылю. – Дышать диафрагмой. Помните, что я говорила про гнев. Он как топливо – его надо использовать! Сейчас можно и нужно вопить и рычать! Это ваш выход! Раз, два, три !

Костыль расправляет плечи, потом сгибается, припадает к земле, потрясает кулаком. Бублик, Маракас, ЗакраЛось и Рыжий Койот встают у него за спиной, хлопают в ладоши и ритмично выпевают «Оу-оу, оу-оу», пока Костыль выпевает свой яростный речитатив.