Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Очень не хотелось бы говорить так… но чем был бы наш идиллический кампус без этой плотины?

Вопрос был, конечно, риторический, поэтому Расти не стал дожидаться ответа; просто сунул руку в ящик со льдом и вытащил еще один «Фальстаф».

– Стэн? Еще не желаете?

– Мне пока хватит, спасибо.

– Рауль?

– Я к нему даже не прикасаюсь.

– Ох, чуть не забыл – вы ж у нас из Калифорнии. Вы, Чарли?

– Конечно. Выпью еще одно.

И Расти передал мне следующее пиво.

Игривые звуки, доносившиеся от реки, уже смолкли, а вместо них громче стал треск костра. Несколько человек из тех, кто явился раньше, уже ушли. Почти все секретарши разбрелись по домам. Не осталось и большинства обслуживающего персонала, и кафедры зоотехнии. Дочь Расти уехала со своим дружком на его грузовичке. И почти все дети – те, что играли у реки и гонялись без присмотра друг за дружкой, – тоже ушли. Нас осталось немного – Уилл, Рауль, Расти, Стэн и доктор Фелч, – и мы устроились вокруг теплого огня, каждый – затерявшись в неотвратимой тьме этой безоблачной ночи. В мерцании костра мы с Бесси сидели на бревне близко друг к другу; время от времени она позволяла своей руке на миг опуститься мне на бедро – случайно? – и всякий раз я ощущал, как во мне начинает взбухать кундалини.

– Так, а кто-нибудь знает, отчего Длинная Река не разговаривает? – спросил Стэн, когда по кругу раздали по последнему пиву. – Как-то странно, что человек просто берет и перестает говорить. Особенно – профессиональный учитель речи.

Расти и доктор Фелч обменялись взглядами.

– Это долгая история, – сказал Расти.

– Это уж точно, – согласился доктор Фелч.

Я рассмеялся:

– Они тут все обычно такие!..

– И печальная, – добавил доктор Фелч.

– Очень грустная, – подтвердил Расти.

– Как обычно, – сказала Бесси, легонько сжав мне колено.

– Так что на самом деле произошло? – стоял на своем Стэн.

Обоим мужчинам, казалось, историю эту рассказывать не очень хотелось. Но когда они увидели, что гриль уже остыл, а бифштексы почти все съели, что Рауль на время отложил гитару, и когда они осознали, что подобная история может считаться значимым опытом профессионального развития для тех из нас, кто в общинном колледже Коровий Мык новички, а его боренья за аккредитацию нам в новинку, они принялись рассказывать, что знали. За следующие полчаса мы узнали всю печальную историю того, как Алан Длинная Река, мой преподаватель-наставник, стал учителем ораторского искусства, который не разговаривает.

– Вначале, – начал доктор Фелч, – Длинная Река был лучшим работником из всех нанятых нами в Коровьем Мыке. После средней школы он уехал на север в колледж, который и закончил со всеми нужными для этой должности степенями. Одним махом мы могли нанять себе квалифицированного преподавателя из местных, мало того – представителя коренного населения Америки, ни много ни мало, который знал наших студентов на глубинном уровне и мог поддерживать с ними глубокую связь. Помимо этого, что-то жизнеутверждающее было в местном мальчишке, происходившем от племенных корней, который вырос, получил высшее образование, а потом применил его к обучению наших студентов – других таких же, как он сам, – тому, чтобы выражать свои мысли на прекрасном недвусмысленном английском языке. Сам Длинная Река оратором был уравновешенным. Говорил он редко, но, когда открывал рот, его слушали . Слова он подбирал тщательно, строго по делу, и его речи действительно хотелось внимать. А разве не это требуется от учителя ораторского искусства? От любого преподавателя? Черт, да этого мы хотим от любого образованного человека! И потому мы его наняли, и всего за несколько месяцев он начал оказывать воздействие на колледж. Он перекроил все курсы риторики и сделал их значимыми для своих студентов. Он принес новые методологии и свежие перспективы. Он модернизировал учебники и ввел в свою педагогику массу новаторских замыслов…

При слове «новаторский» мы все посмотрели на Расти. Но тот лишь пожал плечами и отхлебнул пива. Доктор Фелч продолжал:

– …Несмотря на честолюбивые новации, Длинная Река был скромен и хорошо срабатывался с сотрудниками – и пяти лет не прошло, как его зачислили в штат. Казалось, перед ним все пути открыты. Он был популярен у своих студентов. Его уважали коллеги. Он был идеальным примером того, как выходец из Коровьего Мыка может вернуться в Коровий Мык и преуспеть. Преуспел бы он где угодно, однако предпочел вернуться и снискать успех здесь . В общем и целом профессор Длинная Река был едва ль не лучшим работником, какого мы только могли вообразить…