Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– В Коровьем Мыке так раньше и было. Но мы это где-то по пути растеряли. Еще одна жертва прогресса.

– И не говорите. У меня в семье это умерло с ним вместе. С тех пор я на рыбалку не ходила.

– Ты не одна такая. В те времена мы рыбачили. Но твой папа сейчас бы реки не узнал. Это уж не та река. И рыбалка сейчас уж не та. Во времена твоего папы весь мир был другой. Воды были чище. Течение быстрее. Рыба действительно выпрыгивала из воды. То были дни, когда еще работала железная дорога, прогресс еще считался прогрессивным, гидроэнергетика еще казалась волной будущего. А теперь все иначе. И над этой бедной рекой все эти годы надругаются…

– Кто? Прогресс? – спросил Рауль.

– Черт, ну а кто? – сказал Расти. – Эта река стала всеобщей шлюхой. Местной блядью. Умственно отсталой девчонкой в подсобке. Ей углубляли дно и направляли ее в другое русло. Отщипывали от ее потока. Выше по течению добавляли химикаты. А теперь ищут чего-то – чего угодно, – чтобы справиться с водорослями, которыми сами же ее и заразили. В нее сливали нефть-сырец и выхаркивали свои отходы. И вываливали горы всякой дряни с судов, отправленных чистить ее от более мелкой дряни. За все свои годы у реки я находил шины на мелководьях. Старые телевизоры. По ней плавали туши бизонов. Ремни от пылесосов. Однажды ловил форель, а поймал целый пылесос. В Коровьем Мыке нет ни единой семьи, что не натыкалась бы на выброшенные на берег шприцы, героиновые иглы и опийные трубки. И это лишь часть того, что они проделывали с этой рекой.

– Они?

– Да, они.

– И кто же это?

– Они – это люди с идеями. Новые люди с новыми идеями. Иностранные люди с иностранными идеями – некоторые живут сразу за углом; другие приезжают аж из самой Калифорнии. Вы трое только не обижайтесь… – Тут Расти обвел рукой, показывая на меня, Рауля и Стэна. – Но все эти люди из других мест со своими представлениями о нескончаемом движении – все эти целители, хиппи, пророки и инженеры – они приезжают в Коровий Мык со своими идеями и планами. И, пока тут, они творят свои делишки и устраивают свои вечеринки и свои оргии, а потом выбрасывают использованные резинки в нашу реку. Им даже не приходит в голову, что те выносит всем нам. Или что наши дети будут в этом купаться.

– Извините, Расти, – сказали мы.

– Пока вам не за что извиняться. Вы в Коровьем Мыке еще новенькие – и, может, ваши идеи как раз и пригодятся…

– Надеемся на это!

– …Но я в этом сомневаюсь.

Стэн, Рауль и я покаянно переглянулись.

Расти продолжал:

– Но худшее, что они сделали, – они построили плотину. Как только плотину достроили и они затопили старое индейское селение, река сама не своя.

– Плотину? – переспросил Рауль.

– Индейское селение? – переспросил Стэн.

Расти покачал головой.

– Плотина – хорошо известная часть нашей истории. А вот затопление селения – один из грязных секретиков Коровьего Мыка. У меня в музее есть несколько газетных вырезок об этом. И есть изображения – до и после. Селение вовсе не нужно было эдак вот затапливать. Но так бывает, когда гонишься за прогрессом. Когда стремишься к непрерывному улучшению. Когда поклоняешься результативности . Река текла себе, как текла тысячи лет. И это было хорошо. Но для них – хорошо недостаточно. Нужно было сделать лучше. Продуктивнее. Чтоб текла быстрей. И по ней можно было путешествовать в такие места, куда ей течь не полагалось. Туда, куда иначе бы она и не потекла.

– Это вроде того, как мы втроем тут оказались? Как наши соответственные странствования привели нас в Коровий Мык – такое место, куда мы бы иначе не приехали!

– Именно. Видите ли, река – она реакционна: она противится прогрессу; она предпочитает существующее положение. Но люди – рабы новшества. Особенно для американцев оно – хозяин жестокий. И потому явились люди с идеями и перегнули реку через бочонок. Нашлепали ей по заднице и заставили уступить. Они ее перегородили и перенаправили, и, если при этом пришлось бы затопить старое индейское селение, что ж, так тому и быть.

Тут Бесси поерзала на бревне, и бок ее легонько потерся о мой. Бедро у нее было мягкое и теплое. Опустив взгляд, я заметил, что на ней мини-юбка, не закрывавшая даже колен. Ее белая блузка была просторна. Ее полные груди касались моего предплечья, когда она поворачивалась ко мне, чтобы получше разглядеть произносимые слова.

– Индейское селение, – продолжал Расти, – представляло собой всего-навсего деревушку из старых хижин, коптильни и огородов, где люди выращивали себе у реки урожай. Место это располагалось прямо на реке, чтобы вода попадала на поля и пополняла колодцы. Во всей котловине долины Дьява, наверно, не было места плодороднее этого.