Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Но, Расти, нам не терпится узнать что-нибудь от человека с вашим богатым опытом!

– Опытом!

– Да, доктор Стоукс. У вас, в конце концов, жена, три дочери и внучка на подходе. Поэтому мы надеемся, что именно вы и прольете немного света на этот вопрос. Поскольку ночь уже не так юна, как некогда. Луна дерзка, но тает. И время у нас, дабы достичь какого-то более глубокого понимания, похоже, истекает.

– Ага, ну, я честно не могу вам сказать, что такое любовь. И не могу сказать вам, что она не такое. Но чертовски точно я могу вам сообщить, что она вообще не! ..

– Будьте любезны…

Расти хлебнул пива из банки. После чего сказал:

– Видите ли, у многих людей о любви имеются неверные представления. Они считают, что это некий романтический ужин на двоих в азиатском ресторанчике за углом. Или поездка на автобусе в один конец – в Мичиган, зимой. А любовь на самом деле – ничего подобного. Она не имеет ничего общего с бальными платьями и ужинами при свечах, с романтическими прогулками по пляжу. Это не розы и не открытки на Валентинов день. Это не леденцовые сердечки и не влажные поцелуи с вялыми языками теплой дождливой ночью. Это не минеты без взаимности и не полный рот влаги, и не ошибка последней минуты, что будет длиться всю оставшуюся жизнь. Это не звездная ночь в середине августа у реки. И уж точно, к черту, это не два разгоряченных пятнадцатилетки на переднем сиденье моего «шеви» прошлым июнем!

– Какая жалость – вся эта история про ваш грузовик, Расти!

– Я не из-за грузовика злюсь. А из принципа.

– Она симпатичная девчонка, Расти. Я уверен, младенец будет сногсшибательной красоткой.

Расти допил свое пиво и швырнул банку в костер.

– С такими генами, как у меня, пусть только попробует ей не стать!

Бесси ткнула меня под ребра, и я, переведя взгляд, увидел, что она жестом предлагает мне сойти с этой дорожки обсуждения. Что я и сделал. И, как всегда, мгновение изящно спас Рауль:

– Это такое фантастическое место, – сказал он, показывая на реку. – Темнота поразительна. Запахи первобытны. Звуки темных лесов так экзотичны. И я просто обожаю, как лунный свет нежно отражается на воде. Все это очень живописно. И вызывает в память Льобрегат в начале весны.

– Я рад, что вам нравится, – сказал Расти. – Это местечко моей семьи. Мы приходим сюда каждое лето.

– Очень славно, – добавил я. – А есть здесь поблизости туалет?

Расти рассмеялся.

– Еще бы. Какой уголок ночи предпочитаете?

Рассмеялись и все остальные.

– Это Разъезд Коровий Мык, Чарли. Располагайтесь как дома.

– В Мыке бывать – по-коровьи мычать!

И опять все засмеялись. Я тоже, но с бревна не сдвинулся.

– Это место действительно бередит столько воспоминаний, – сказала Бесси. – Я уже целую вечность этот участок реки не навещала. Мой отец, бывало, рыбачил недалеко отсюда. Он себе особое место облюбовал за излучиной, там он всегда свою норму выбирал. Он его звал своим Святилищем. Это было его тайное место.

– Твой отец чертовски хорошо удил! – сказал Расти. – Я ходил с ним рыбачить пару раз. Он что угодно мог поймать. Просто легендарный был дядька! Один из лучших удильщиков, кого я знал.

– Мне все так говорят. Я была маленькая, но помню, как он свой улов приносил домой и мы с мамой допоздна его чистили. Как же я это терпеть не могла! Он рыбу в ящиках со льдом морозил и на следующий день развозил по соседям.

– В старом своем «додже»!

– Точно. Без ветрового стекла.

– А задний борт опущен, и в решетке радиатора торчит американский флаг.

– И все пятнадцать звезд гордо трепещут! – рассмеялась Бесси. (С каждым воспоминаньем ее бедро, казалось, все ближе притискивается к моему; а когда она говорила, все тело ее двигалось в такт словам, и я ощущал теплоту ее бока – она это вообще замечала? – и мягкое нажатие ее плеча.) – Иногда на эти объезды соседей он и меня с собой брал. В каждом доме мы задерживались и заходили в гости к тем, кому он отдавал рыбу. Обычно на крыльце. Иногда в кухне. Всегда было такое чувство, будто время останавливается – уж так они подолгу нагоняли то, что произошло с последнего раза, когда они виделись. Все свежие охотничьи байки. И обсуждали каждую рыбу, что поймали. И разных знакомых людей. Они всегда старались вспомнить всех, кто переехал или скончался с последнего раза. Ох, и грузовики их. Господи, лишь бы опять не про грузовики! Их они обсуждали часами. А я все это время стояла и просто впитывала, по-детски скучала, и мне уже хотелось ехать к следующему дому, чтоб потом поскорей вернуться домой, и я не осознавала тогда, что позже в жизни буду тосковать по этим мгновеньям, которым сейчас желала скорее пройти. Взрослые всё говорили и говорили. Я слушала. А потом, перед тем, как нам уходить, хозяева обычно давали нам что-нибудь с собой. Говяжью вырезку. Соты с медом. Немного кожи для папиных седел. Вот так всякий раз – поедешь рыбу раздавать, и в магазин уже не надо!..