Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Нет, глубоким произведение уж точно не стало. Но я теперь понимаю, как это могло оказаться и не совсем ее рук делом…

– …Меж тем все это происходило, покуда она старалась преодолеть множество противоречий в собственной личной жизни. Бедняжка. Колледж не согласился принимать во внимание ни ее собак, ни ее аллергии, ни ее дилемму незамужней женщины средних лет, уже отчаявшейся отыскать перспективного замечательного партнера в сельской местности, где большинство людей завязывает первые брачные узы уже к двадцати годам…

– Послушайте, Гуэн… Я все жду кульминации. Как все это соотносится с доктором Фелчем? Почему его следует охолостить?

– Потому что из-за него она вчинила иск.

– За что? Я все равно не понимаю. Какой иск? И я до сих пор не сообразил, какое отношение ко всему этому имеет бассейн… и почему во всем виноват Расти Стоукс!..

– Проще простого. Когда эта в высшей степени достойная женщина попросила у Фелча прибавку, он ответил «нет». Вообще-то он сказал: «Черта с два!» А когда она попросила назвать причину, он отказался. Она пригрозила обратиться через его голову – он ответил, что над его головой никакой другой головы нет – как будто он какое-то божество, – а если б даже и была , денег все равно не хватит. Тогда она отказалась принять эти объяснения («Вам придется мне показать! » – настаивала она), он объявил стоимость содержания бассейна, куда вливались все наличные ресурсы, поэтому на что-то другое просто ничего не оставалось – особенно на свеженанятого координатора особых проектов, которому только предстояло внести хоть какую-то значимую лепту в работу колледжа. Чарли, на том бы, вероятно, все и завершилось. Однако после всего этого он сделал еще кое-что, и вот оно уже стало совершенно непростительным…

– Все происходило у него в кабинете?

– Да.

– Рядом с плевательницей?

– Нет, плевательница возникла позже. Видите ли, он не только отказал ей в прибавке, которую она заслуживала, предложив совершить ей половой акт, но и раскрыв перед нею дверь своего кабинета, чтобы ее выпроводить, и когда она уже проходила в двери, он… он протянул руку и похлопал ее по попе. По попе, Чарли! Как распасовщик ведущего блокирующего игрока после успешной защиты линии ворот. Ее, женщину с личными характеристиками помощника министра войны и торговли, на минуточку. А когда в ответ она отпрянула, – в конце концов, никто в Лиге наций никогда не разыгрывал мяч вне игры! – он лишь рассмеялся и напомнил ей, что бассейн – олимпийских габаритов, а также предложил ей сходить и хорошенько там поплавать. И после этого рассмеялся еще раз и закрыл за нею дверь.

– А потом?

– Ну и потом она вчинила ему иск.

– Так быстро?

– Не успела дверь закрыться.

– За что? Домогательства? Гендерную предвзятость? Обманутые ожидания?

– Нет, все догадки, как одна, хороши…

– За что же тогда?

– Она подала на него в суд за запугивание на рабочем месте и профессиональный стресс.

– А?

– Как ни парадоксально, за грань ее подтолкнул отнюдь не хлопок по попе – она выросла в семье с несколькими братьями. И не низкая заработная плата. И не то, что ее завлекли на задворки академического мира ложными обещаньями. И даже не пыль, что подспудно копилась у нее в кабинете с каждым проходящим днем. Вообще говоря, ничто из вышеперечисленного не подтолкнуло ее к столь негативной реакции на ее работу в Коровьем Мыке…

– Так что же тогда?

– Замечание насчет бассейна! Она не умела плавать!..

– Ой!

– Поэтому в том контексте замечание явно было угрозой из неприязни. И потому она вчинила ему иск за создание стрессовой рабочей среды, которая не давала ей выполнять ее обязанности координатора особых проектов. В ретроспективе все это вместе и оказалось для нее чересчур. Замечание про плавание. Неразбериха с аккредитацией. Нескончаемые деленья и группировки. Двуличие рождественской комиссии и ее председателя. По сравнению с работой в Коровьем Мыке, сказала мне она как-то раз, убеждать израильтян и палестинцев вместе посетить пасхальную службу было все равно что убеждать американского ребенка развернуть подарки рождественским утром…

– И во всем этом отчего-то виноват Расти?

– Верно. Если б не этот проклятый бассейн в форме американского флага, у нас, может, сегодня по-прежнему была бы наша изумительная координатор особых проектов!..

– Понятно. Все это очень логично. Но, Гуэн, а как же вы? Вы намекнули на внутренне вам свойственную иррациональную черточку. А я вижу, что вы очень страстно относитесь к своей роли в колледже. Все это замечательно. Но что еще вы бы могли мне рассказать о себе? То есть, помимо того много, чем не должна быть любовь. Что у вас с именем? И как вы оказались в Коровьем Мыке? И где б вы были, если б не стремились поддерживать тут логическое мышление? О и, конечно же… постыдная личная тайна, ваша собственная! Не согласитесь ли поделиться всем этим со мной в этой уютной машине, пахнущей хвоей и корицей?