Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Я не вполне уверен, к чему вы тут клоните, Гуэн. Бассейн – это же хорошо , нет? То есть, если где-то в мире будет литься кровь – а она неизбежно будет литься, – ну так на ней вы себе хотя бы бассейн построили, верно? А кроме того, я не очень понимаю, какое отношение это имеет к холощенью доктора Фелча или моей бессчастной предшественнице, чей мятник по-прежнему щелкает у меня в кабинете…

– Я ко всему этому подхожу.

Она уже опять разгонялась в свою историю, а мой желудок мчался с нею вместе.

– …Ладно, перемотаем вперед на десять лет, к найму нашего второго координатора особых проектов. (А вы помните, что первый продержался всего месяц?) Поверьте, Чарли, женщина эта не была заурядным координатором особых проектов. Она пришла к нам с многочисленными лигоплющевыми образованиями и предыдущим административным опытом после работы в Лиге наций и ООН. Она помогала заключить мирное соглашение между враждующими кланами в Сомали, а однажды преуспела в том, чтобы усадить делегацию израильтян рядом с делегацией палестинцев на импровизированной пасхальной службе. Характеристики у нее безупречные. Чувство приличия – непревзойденное. Она приехала с рекомендациями Генерального секретаря и его верховного помощника. И завоевала несколько наград за вклад в управление образованием. Поэтому можно было даже сказать, нисколько не греша против истины, что она была не просто администратором, но администратором – лауреатом премий …

– С виду-то здорово… Но какое отношение это имеет к…

– …Судебному разбирательству? Ну да. В общем, бассейн построили на крови страданий других стран, и открыли его на церемонии с разрезанием ленточки, и семейство Димуиддлов даже прилетело аж из Миссури на эту церемонию, чтобы макнуть пальчики в хрустально чистые воды. Какое-то время все было хорошо. Но можете себе представить: стоимость содержания бассейна в таком месте, как Разъезд Коровий Мык, довольно высока. И за годы на оплату этого непродуманного плавательного бассейна из нашего операционного бюджета были перенаправлены многие ресурсы. А это означало, что нам пришлось урезать некоторые жалованья, которые иначе оплачивали бы работу наших учителей. Все эти расходы на хлорку, насосы и спасателей, на страховку от претензий и все прочее, требуемое для работы бассейна, устроенного ради 987 студентов (из которых, может, всего человек десять этим бассейном пользуются) и 161 преподавателя и сотрудника (из которых всего пять умеют плавать)… все это были ресурсы, которые можно было бы пустить на что-то другое. Например, нанять больше преподавателей логики… или дать прибавку к жалованью в высшей степени ее заслуживающему координатору особых проектов в знак признания ее выдающихся заслуг перед нашим колледжем…

Гуэн теперь опять жала на тормоз. Нет, разгонялась . Мой желудок никак не мог вычислить, что именно она делала, поэтому дергался во все стороны разом.

– Так вы утверждаете, что моя предшественница действительно внесла свою лепту в жизнь колледжа? Потому что я слышал совершенно иное.

– Вы не с теми людьми разговаривали, Чарли: с не той половиной кампусного мнения. Она была изумительна! Нужно помнить: когда она у нас появилась, нам, по сути, дальше падать было некуда. Колледж уже стоял на грани потери аккредитации. Декларация миссии не пересматривалась много лет. В кампусе имелось две фракции, разделившиеся по философскому рубежу: одни вопили и требовали перемен, другие отчаянно цеплялись за надоевший статус-кво. Кампус был настолько поляризован, что некоторые преподаватели даже начали получать вздутые мошонки по средам . Хуже и быть не могло, Чарли. Поверьте. Вот тогда-то и прибыла она на временную автобусную остановку – знаете же, ту самую, куда в прошлую субботу прибыли и вы…

– Рядом с продмагом. Где играл человек с губной гармошкой.

– Верно. Хотя продмаг там уже некоторое время закрыт…

– В каком смысле? Я же там был всего четыре дня назад!

– Будьте уверены, его там больше нет.

– А женщины, читающей газету?

– И ее нет. Ни того, ни другого. Особенно газеты…

Снаружи перед нашей машиной пролетела первая полоса отпечатанной газеты. Гуэн подбавила газу мимо нее и продолжила:

– В общем, я и говорю… колледж наш уже и так был в глубокой яме, и мы наняли эту поразительную даму, и она приехала в Коровий Мык, и не успела через полстраны добраться до городка, как Фелч выезжает ее встречать ко временной автобусной остановке на… том своем грузовике! .. – Лицо Гуэн исказилось, точно она вспоминала отрезанную телячью мошонку или окровавленный эмаскулятор. – У нее, бедняжки, аллергия на пыль, поэтому ей приходится ехать с учителем истории искусства, у которой «сааб» чистый, и в нем есть пассажирский ремень безопасности, а на следующий день Фелч приводит ее к себе в кабинет и говорит: «Слышьте, мисс, я знаю, вы – девка неглупая…» – Стоило ей произнести слова «мисс» и «девка», лицо Гуэн еще больше сморщилось – так, словно теперь ей вручили отрезанную телячью мошонку или окровавленный эмаскулятор. – «…Короче, я знаю, девка вы неглупая, – говорит он, – и это-то ладно, но вам придется разбираться с расколотым кампусом, и потому вам нужно делать сё и не следует делать то , а также внимательно глядеть под ноги. Следите за тем, чтоб ходить осторожно, – не топтать ни ту фракцию кампуса, ни другую…» Но тут наша дама ему напомнила, что у нее два лигоплющевых образования и богатый опыт в улаживании конфликтов, Коровий Мык ничем не отличается от любого другого места, а женщин более не удовлетворяет быть просто объектами мужской фантазии, и если она увидит, что здесь нужно что-то менять, она это поменяет, даже если для этого придется наступать кому-нибудь на ноги! Чарли, она бы могла просто сидеть себе, любуясь на неизменное качанье своего маятника и получая зарплату в тихом своем соглашательстве. Но она не стала. Она действительно решила взять быка за рога, так сказать, и сражаться за осмысленные перемены в колледже. Но с чего же лучше начать? Думала она долго и упорно и после тщательнейшего – и стратегического – обдумывания решила начать с Рождественской комиссии…