В. Строгальщиков - Слой 3

– Кто такой Соляник? – вежливо поинтересовался Юрий Дмитриевич...

– Председатель городской Думы.

– Вот я и говорю: кто такой Соляник? Кто такой Соляник, когда друзья приехали?

С верхнего этажа спустился Валерий Павлович, кивнул утвердительно: все в порядке, уселся пить кофе, изредка поглядывая на Кротова с каким-то удивленным одобрением. Они не виделись давно, почти что год, и ныне Валерий Павлович как бы выявлял и оценивал случившиеся за это время с Кротовым внешние перемены и, судя по взгляду, был ими доволен. «Впереди второй этап полезет в душу», – решил Кротов. Он хорошо знал, зачем и в каких случаях Юрий Дмитриевич возит с собой Валерия Павловича.

– Сделаем так, – сказал Кротов. – К пяти я уеду, в семь вернусь, и в вашем распоряжении хоть до утра.

– Ты смотри, каким упрямым стал, – сказал Юрий Дмитриевич. – Что, понравилось рулить, людьми командовать?

– Еще как понравилось, – сказал Сигалов. – Первый взвод налево, третий взвод направо... Вы бы видели, как он с Вайнбергом себя ведет, ну просто по-хамски.

Кротов подошел к сидящему в низком кресле Сигалову и склонился над ним, заложив руки за спину.

– Ты же в армии, Андрюша, не служил, ты от нее бегал, мальчик, так что не хрен тут... налево и направо. И вообще, встань, салага, когда с тобой сержант говорит!

– Ну сами видите! – пискнул Сигалов. – Просто по-хамски!..

– А ты встань, Андрюша, встань, – ласково сказал Юрий Дмитриевич. – Сержантский гнев – это страшная сила.

– Да как я встану! – вскричал обиженно Сигалов. – Он своей тушей меня задавил совершенно... Сережа, отойди, ну что ты, в самом деле! А вы, Юрий Дмитриевич, свои кадры не распускайте, а то ведь... Надо же соблюдать, право слово... Фу, Сережа, от тебя табачищем воняет!

– Мальчику не нравятся мужские запахи? – вкрадчиво поинтересовался Кротов и распрямился. – Или наоборот?

Какая пошлость! – воскликнул Сигалов, отворачивая лицо. – За такие шутки в кадетском корпусе...

– О, мальчиков-дезертиров так и тянет на военное! Знаете, Андрюша, что бы с вами сделали в кадетском корпусе?

– Перестаньте, прошу вас, – с легкой гримасой сказал Валерий Павлович. – Они всегда так пикируются, или это концерт для гостей? – спросил он, обращаясь к Чемагину. Тот пожал плечами: какая разница, мое дело – сторона, мне барские причуды тихо по фигу.

– Я бы чего-нибудь съел, – сказал Кротов.

– Или кого-нибудь, – буркнул Сигалов.

– Допивайте кофе, – посоветовал Чемагин. – Минут через двадцать все будет готово. Сюда подавать или выйдем на берег?

– На берег и всенепременно! – Валерий Павлович изобразил энтузиазм. – Иначе стоило лететь в такую даль...

В сенях Чемагин выдал каждому по легкой куртке с капюшоном и эмблемой «СНГ» слева на груди и на спине, и Кротов в который раз усмехнулся совпадению аббревиатуры «Севернефтегаза» с позывными некоего содружества якобы независимых вроде бы государств, которые Лузгин давно уже расшифровал не иначе, как «самое настоящее говно». Впятером они спустились с деревянного крыльца и двинулись вверх на пригорок по узкой тропинке: впереди шел Чемагин, за ним Юрий Дмитриевич с Андрюшей, замыкали шествие Кротов и Валерий Павлович.

– Что нового в высоких сферах? – спросил Кротов.

Идти рядом по узкой дорожке было неловко, и Кротов из вежливости пропустил Валерия Павловича немножко вперед и теперь спрашивал как бы в затылок, что тоже было неловко, и Валерию Павловичу приходилось оборачиваться и отвечать через плечо, отчего разговор приобретал до смешного заговорщицкий оттенок.

– Высокие сферы определяются.

– Все еще определяются?

– Процесс перманентен.

– Как дела у Шафраника?

– Проблемы с господином Евтушенко.

– Что, Юрий Константинович так и не стал «системным» человеком?

– Доступ к телу ограничен. Да вы же сами были в ЦэТэКа, Сергей Витальевич, зачем же спрашивать про очевидное?

Я был там весной. Ситуация могла поменяться.

– Она и поменялась. Не в лучшую сторону.

– А что у нас вообще меняется в лучшую сторону, Валерий Павлович?

– Ну, например, ваше благосостояние, Сергей Витальевич, – сказал профессор и подмигнул через плечо.

– А ваше? – спросил Кротов и тоже подмигнул.

В начале марта ему пришлось побывать с визитом по фондовским делам в офисе Центральной топливной компании, президентом которой работал Шафраник – бывший министр топлива и энергетики, занимавший ранее пост тюменского областного губернатора. Повидаться лично не удалось, президент компании готовился к заседанию совета директоров, однако нужную подпись он получил через помощников и немного поболтал со знакомыми ребятами, в основном про количество автоматчиков в здании ЦТК. Едва он вошел в дверь углового здания в Китайгородском проезде, как увидел нацеленные ему в живот два автоматных ствола. Третий автоматчик сидел за столом. Кротов представился и показал удостоверение. Охранник за столом достал из папки пропуск размером в полный лист, с несколькими печатями и подписями, сверил фамилию и позвонил по телефону. Получив подтверждение, охранник кивнул и передал пропуск другому автоматчику. Тот прошел с Кротовым в лифт и нажал кнопку нужного этажа. Когда подъем закончился и двери разъехались, Кротов увидел нового автоматчика, который принял у Кротова пропуск и сопроводил по коридору до матовой стеклянной двери, где и сдал очередному охраннику – уже не в камуфляже, а в черном деловом костюме. «На вас что, наезжают?» – спросил он знакомых ребят, когда пили кофе и курили в кабинете. Ребята захмыкали и принялись пожимать плечами, а потом сказали Кротову, что количеством автоматчиков нынче определяется рейтинг солидной фирмы, такая вот новомодная московская «фишка», приходится соответствовать. Завершив визит, Кротов повторил процедуру в обратном направлении, и когда вышел из подъезда на мокрое гранитное крыльцо, то едва сдержался, чтобы не крикнуть сквозь пелену свалившегося на Москву большого снегопада: «Не стреляйте, граждане бандиты, я не местный!». Мысль была веселая, и все-таки он с неподдельным облегчением вздохнул, когда спустился в близкое метро и затерялся там в вечерней круговерти пассажиров.