В. Строгальщиков - Слой 3

– Я свое отплакал, – сказал Гарик Леопольдович. – А ты еще умоешься, Витюша. Еще умоешься, поверь. Ну что, по брэкфесту ударим? Тогда прошу в столовую. Хороший у нас разговор получился – глубокий и содержательный...

За едой почти не говорили, а после чая, когда снова закурил и испытал почти забытое удовольствие, Слесаренко поинтересовался, как бы между прочим, пойдет ли областной губернатор Рокецкий, по мнению Гарика, на новые выборы или не станет выдвигаться.

– Тебе-то что? – с неостывшей обидой сказал ему Чернявский. – Вам, северянам, не все ли равно?

Виктор Александрович небрежно повел плечом и не сказал ничего, просто ждал, когда фитиль вопроса додымит положенное время. Друг Гарик был рассказчиком, любил и умел много знать, люди такого склада редко удерживаются от соблазна продемонстрировать оба своих таланта. И минуты не прошло, как Чернявский вначале скупо, как бы штрихом, а затем все более широкими и откровенными мазками принялся рисовать ему областной предвыборный пейзаж.

Пойдет или нет? Скорее всего, пойдет, больше идти просто некуда. В правительство юноши Кириенко его не взяли и не возьмут, да и сам он туда не стремится – юноши недолговечны. Объективно просматривавшийся ранее вариант ухода на родную Украину нынче стал «непроханже» – знакомая ему придворная команда, контролировавшая «под Кучмой» нефтяные и газовые потоки, проиграла конкурентам и оттерта на задворки. Деньги в семье наличествуют, но не такие, чтобы уехать на Запад и открыть там уверенный бизнес. Просто на пенсию? Рановато, к тому же достанут, не дадут жить спокойно любимые «органы» и мстительная сволочь, отторгнутая Папой от кормушки. Семейный бизнес, лишенный губернаторской «крыши», едва ли уцелеет – задавят его и сожрут, голодных и жадных навалом. Что остается? Вторично идти на избрание.

Есть ли надежда победить? Практически никакой. Во-первых, округа не повторят своей прошлой ошибки, когда они отказались участвовать в выборах областного губернатора и тем самым позволили Папе вознестись на престол на плечах избирателей юга. Во-вторых, к моменту выборов ситуация в стране не улучшится, – хорошо, если хуже не станет, – и вину за обманутые ожидания люди свалят на губернатора. Уже сегодня область собирает лля себя в пять раз меньше налогов, чем требуется. В-третьих, не только не отпал, но еще усилился главный раздражающий фактор: жена-банкирша, а теперь еще и сын стал фигурой номер один в местном страховом бизнесе.

– Так надо радоваться, – перебил рассказчика Виктор Александрович, – что семья у губернатора небедная. Нет необходимости грабить казну...

– Ну и дурак же ты, Витя, – сокрушенно произнес Чернявский. – Ни черта ты в людской психологии не понимаешь. И как ты собрался с такими мозгами навыворот городом управлять? Нет, брат, для такой работы ты еще не созрел, не созрел... Не обижаешься, что правду говорю? Люблю ведь тебя, дурака. И знаешь за что? За то, что на нас не похож. И тебе на нашей стороне поля играть никак нельзя, нельзя-а! Тебе бы надо на другой – играл же раньше, был цел и здоров.

– Ты это о чем?

– Неужели так трудно понять? Впрочем, ладно... Вернемся в гостиную, пусть здесь приберут.

В гостиной Слесаренко сел в то же кресло, а Чернявский принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину, и даже насвистывал нечто бравурное.

– Ну, а в городе как? – вяло поинтересовался Виктор Александрович, а сам тем временем смотрел на Гарика и напряженно размышлял: кто заказчик? Кто заказчик этой встречи, этой гариковской проповеди, этих намеков насчет его, слесаренковской, непригодности к мэрской работе? И когда же последует альтернативное предложение? В том, что оно непременно последует, Слесаренко уже не сомневался.

Чернявский между тем, расхаживая вдоль дивана, рисовал ему новый пейзаж – так сказать, городского масштаба. Здесь краски были чуть повеселее. В личном плане к мэру не было претензий: скромен, прост и даже душевен в общении. Никакого бизнеса в семье. Но с деньгами в казне совсем не густо, город балансирует на грани, все больше влезая в долги перед тепловиками, энергетиками, коммунальщиками. До владивостокского обвала дело еще не дошло, свет пока что за долги не отключают, но не хватает денег на ремонт теплосетей, зимой возможны катаклизмы, пока же бог миловал. Зато вот замы распоясались, меры не знают, и за каждым – теплая компашка, мечтающая видеть «своего» на самом верхнем этаже на Первомайской. С одной стороны, это вроде неплохо – передерутся меж собой и друг друга потопят, а мэр потихонечку выплывет. С другой стороны, на кого же ему самому опереться, если город поделен на вотчины между боярами? И совсем не факт, что кто-нибудь из очень новых русских сам не рванет наверх по боярским спинам, покупая голоса избирателей публичной грязью и подачками.