В. Строгальщиков - Слой 3

– Неужто бояться перестали?

– Если бы...

Друг Гарик замолчал, пощипывая бровь большим и безымянным пальцами – новая привычка, раньше не было.

– Дело хуже, Витюша, дело гораздо хуже, чем ты можешь предположить... Сдается мне, Папа Роки поссорился со своими «силовиками». Или даже нет, не поссорился, а как-то власть над ними потерял. И они его сейчас потихонечку обкладывают. Самого пока не трогают, а ближнее окружение начали цеплять, и серьезно цеплять, вплоть до уголовных дел. Половина, я знаю, из пальца насосана, но факт есть факт: почуяли добычу. И что ты думаешь? Папа кулаком стукнул, рявкнул на кого? Хренушки.

– Ну и правильно, – сказал Слесаренко. – Он должен быть как папа римский...

Он не римский! – почти выкрикнул Гарик. – Он тюменский.

– Тем более. Пусть пошерстят, пусть почистят конюшни.

– Витя, ты одурел! Ты о чем говоришь! Это же все равно по нему ударит. Ты думаешь, хоть кто-нибудь поверит, что он ни при чем? А если даже и поверит, так еще хуже: почему допустил, почему не проконтролировал? Хреновый, значит, губернатор, гнать его в шею!

– Это смотря как подать...

– Чудесно! – Гарик даже рассмеялся. – Узнаю влияние твоих новых дружков-имиджмейкеров. Чепуха собачья, Витюша Александрович. Народ чего хочет? Чтобы сбылись его чаяния. И ты думаешь, народ обрадуется, ежели вдруг узнает, что его начальник – честный человек? Черта с два! Он всей душою верит, что начальник пройдоха и вор, и будет страшно рад любому доказательству, потому что так легче и приятней объяснять, почему народ сидит в дерьме и ничего не делает, чтоб выбраться оттуда.

– У тебя здесь горячим не кормят? – спросил Слесаренко. – А то от кофе...

– Не нравится, что правду говорю?

Не нравится, потому что говоришь ты, Гарик, себе удобную неправду.

Идеалист ты, Витя, тупой и безнадежный. А завтрак сейчас подадут, успокойся, здесь все предусмотрено.

В голове от сигареты зашумело, надуло давлением лоб и виски, повело, как от выпитой рюмки, и тогда назло себе Виктор Александрович достал из пачки и подпалил вторую: моряки не сдаются! Чернявский проследил глазами ритуал закуривания и сказал без оценки:

– А мне говорили, ты бросил, – и тут же, взвинтившись до прежнего пыла, продолжил отложенный спор: – Все не так, все не так, как ты думаешь! Вот чиновники губернаторские. Они что, почуяв опасность, бросились исполнять обязанности с утроенным рвением? Ха-ха, Витюша! Они вообще сложили руки и не делают ничего. Ничегошеньки! Потому что поняли: хозяин, если что, не защитит.

– Так это – если что... А если не за что?

– Ну как это не за что? – Чернявский ударил в сердцах кулаком по колену. – Как может человек существовать на восемьсот рублей зарплаты?

– Существуют же другие: врачи, учителя... Плохо, трудно, но существуют, однако...

– Да им же просто нечего украсть! И взяток им никто не предлагает. Хотя насчет врачей ты извини. Сестра тебе утку не сунет, если червонец не дашь. А в институтах на экзамены с пустой зачеткой лучше не соваться. Ты в каком мире живешь, Витюша, ты же не с луны свалился? «Врачи, учителя!..». Волшебники в белых халатах с большими карманами! Сантехники душ человечьих! Люди государевы, слуги народа!.. Вот сидит простой чиновник, бумажки перекладывает, а у него над столом миллиарды летают. И вдруг узнает, что ему премиальные срезали, так сказать, в целях экономии бюджетных средств. Он так обрадовался, так обрадовался! Правильно, говорит, надо еще и окладик мне урезать, тогда я уж точно никакой взятки от Иван Иваныча ни в жизнь не возьму!.. Ты своим там, на Севере, премиальные еще не урезал?

– До меня урезали.

– Верни, Витюша! Больше сэкономишь, потому что меньше украдут.

Виктор Александрович скептически покачал головой.

– Вряд ли, Гарик. Я никогда не смогу платить своим людям столько, чтобы не было соблазна взять со стороны.

От кого я слышу эти речи? Выходит, коррупция вечна? Зачем тогда в мэры намылился? Или у самого аппетит разыгрался?

В глазах Чернявского отсутствовал вопрос.

– Ты знаешь, Гарик, у меня давно есть желание хотя бы раз набить тебе морду. Ты его не провоцируй, я по-дружески прошу.

– Руками машут, Витя, когда ответить нечего. Но обиделся ты зря. Я ведь так, по инерции... Как будто я тебя не знаю... Была же у тебя возможность и от меня изрядно... отстегнуть, но ты же ею не воспользовался. За что и люблю я тебя, дурака. И одного добра тебе желаю.

А помнишь, Гарик, – спросил с улыбкой Виктор Александрович, – когда-то очень давно, в самом начале твоего бизнеса, ты приехал ко мне рано утром с бутылкой водяры, пил и плакал: «С какими подонками приходится дело иметь!». Теперь уже больше не плачешь по утрам?